— Он дал мне право самому решать…
— Как дал, так и назад возьмет, если захочет, — отпарировала она. — Не очень-то рассчитывай на то, что последнее слово остается за тобой. Некоторые из тех, кто возомнил такое, потом валялись на полу, пачкая кровью ковер.
Бат не ответил. Вновь повернулся к сцене. Шоу закончилось. Прожекторы погасли. Бат потянулся к бутылке «Джонни Уокер Блэк», налил себе и Джо-Энн. У него и у Джонаса была одна общая черта: оба наливали другим, не спрашивая, хотят ли те выпить.
Сэм Стайн подслушал этот обмен репликами:
— Я также представляю Дуга Хоуэлла. Он ищет спонсора для постановки серии вестернов продолжительностью в час, не более. Это будут реалистичные вестерны, без песен, гитар, комических ситуаций, вышитых курток. Их сюжетные линии будут перекликаться со старыми фильмами Невады Смита.
— Вестернов на телевидении полным-полно, — ответил Бат.
— Американцы от них не устают. Это типично американское шоу.
Бат нахмурился, покачал головой:
— Возможно, вы и правы. Я хочу сказать, в Америке всегда найдется место для очередного вестерна. Но не думаю, что у меня есть желание оплачивать его производство.
— О?
— Возвращаясь в кинобизнес, я преследую одну цель: использовать те мощности, которыми мы располагаем. «Корд студиос». У нас есть съемочные площадки, которые мы сдаем в аренду. Я бы хотел ставить на них свои фильмы.
Джо-Энн слушала брата и удивлялась. Он не говорил о том, чего бы хотел их отец. Он даже не говорил «мы хотим». Четко звучало: «я хочу». Интересно, гадала она, а знает ли об этом отец? Большой братец изрядно рисковал. Одному Богу известно, как отреагирует папашка, когда ему донесут о манерах сына.
— Я это понимаю, мистер Корд, — покивал Стайн, — но…
— Если я буду делать вестерны, — прервал его Бат, — большая часть съемок будет вестись на натуре, то есть мне не удастся сэкономить на использовании собственных мощностей. Нет, мистер Стайн, я думаю, нашей первой телепродукцией должны стать комедии положений или музыкальные программы. Поэтому я и приехал сюда посмотреть на Гленду Грейсон.
Стайн глубоко вдохнул:
— И как вам Гленда? Мне очень жаль, мисс Корд, что вам она не понравилась.
— Я бы хотел поговорить с ней.
— У нее еще одно выступление. Потом она будет валиться с ног от усталости. Я сейчас загляну к ней. Возможно, сегодня она сможет встретиться с вами на пять минут. А завтра… за ленчем.
4
Сэм ошибся. Гленда Грейсон появилась за их столиком после второго выступления и приняла предложенный Батом стакан шотландского с содовой. Но поговорить им не дали. Посетители ночного клуба то и дело подходили к столику, чтобы сказать, как понравилось им ее выступление, и взять автограф.
— Давайте поднимемся в мой «люкс», — предложила. Гленда. — Там мы сможем выпить без помех.
— Разве ты не устала? — спросил Сэм.
— Я хочу поговорить с этим человеком, — отрезала Гленда. — В конце концов, он специально прилетел в Лос-Анджелес, чтобы встретиться со мной. Увидимся завтра за ленчем, Сэм.
Джо-Энн хватило ума понять, что и она будет лишней.
Когда они поднялись в «люкс», Гленда налила Бату виски, а себе — большой стакан апельсинового сока, в который добавила стопку водки.
После выступления она переоделась, так что яркий костюм заменили довольно-таки ординарные белая блуза и черная юбка.
— Вроде бы вы должны валиться с ног от усталости, — улыбнулся Бат.
— Я и валюсь. Вы, возможно, мне не поверите, Бат, но за вечер я теряю два или три фунта. На следующий день я их набираю. Главным образом это потеря жидкости. Я потею. Потом выпиваю кварту апельсинового сока и…
Гленду Грейсон отличали хорошая фигура и очень подвижное лицо. Джо-Энн назвала ее манеру выступления неистовой и попала в точку. Вот и теперь, находясь с ней наедине, Бат видел, что эта женщина не способна расслабиться. Постоянное напряжение оставляло ее разве что во сне. Состояние покоя, похоже, было ей неведомо.
И выступала она динамично, как говорится, на одном дыхании. Она пела, танцевала, смешила публику короткими историями, не позволяя себе ни малейшей паузы. Каждую историю она начинала коронной фразой: «Вы не поверите…», и зрители начинали смеяться до того, как она говорила им, чему же они не поверят.
Зрители не слышали от нее грубых слов. Сальности, скабрезности не входили в ее репертуар. Предпочтение отдавалось полунамекам, интонациям, выделению отдельных слов, то есть нужный эффект достигался мастерством исполнения. И ей это удавалось. Дважды за выступление она переодевалась. И заканчивала его в красном платье, скрепленном на спине застежкой, которую она могла сорвать одним движением. Гленда ее и срывала, после чего пела и танцевала в красной грации и темных чулках с подвязками. Зрители, которые видели ее в первый раз, пребывали в полной уверенности, что в самом конце она скинет и грацию, представ перед ними в крошечных трусиках, а то и без оных. Но до этого не доходило.