Джонаса поместили в кардиологическое отделение Колумбийской пресвитерианской больницы. Бату и Джо-Энн разрешили провести в палате пять минут, но Джонас лежал, не открывая глаз. Энджи они нашли в комнате ожидания. Она сказала, что кардиолог готов поговорить с ними, и позвонила ему по телефону. Они договорились встретиться в кафетерии.
— Он выкарабкается, — уверенно пообещал доктор, — но у него обширный инфаркт. И работать, как прежде, он уже не сможет. Придется ему сбавить обороты.
Бат улыбнулся:
— Неужели вы думаете, что такое возможно?
Энджи покачала головой:
— Он продиктовал для тебя письмо. После того, как появились боли в сердце и я вызвала «скорую». Я нашла в больнице пишущую машинку и отпечатала письмо. Оно не подписано, но здесь указано все, что он от тебя хочет. Думаю, ты его не подведешь.
Бат прочитал:
«Похоже, какое-то время я буду поправляться после гриппа. На этот период тебе придется взять на себя дополнительную нагрузку. Поэтому твое жалование увеличивается до 125000 долларов. Возьми их со счета «Корд эксплозивз».
Я передаю тебе право принимать решения по всем возникающим вопросам. Уделяй особое внимание «Корд пластикс» и «Корд эксплозивз». Это куда более надежные источники капитала, чем авиалинии, отели или телешоу.
Тебе может понадобиться помощь. Попытайся уговорить своего приятеля Дэвида Эмори уйти из фирмы и стать нашим штатным юристом, если, конечно, ты этого хочешь. Очень важно работать в паре с адвокатом, которому ты доверяешь.
Учитывая, что на тебя ляжет руководство всеми направлениями семейного бизнеса, рекомендую перебраться в Нью-Йорк. Настоятельно прошу приехать одному. Ты понимаешь, что я имею в виду.
Представь мне полный отчет о проделанной работе, как только я смогу выслушать тебя».
Читая письмо, Бат низко наклонил голову, чтобы никто не видел выступивших у него на глазах слез.
11
Только два дня спустя Джонас окончательно пришел в себя. Улыбнулся Джо-Энн и Энджи, поблагодарил за их заботу, потом попросил оставить их с Батом наедине. Он хотел поговорить с сыном о делах.
Бат опустился на стул у кровати.
— Жаль, что все так вышло. Доктор говорит, что ты поправишься.
— Не будем об этом, лучше послушай меня. Наклонись, я не могу кричать. А теперь слушай внимательно. Моррис Чандлер общается с парнями, общаться с которыми ему бы не следовало. С Карло Вулкано, Пьетро Джибеллино, Джоном Стефано.
— Откуда ты это знаешь?
— Когда я жил на пятом этаже, Чандлер подключил меня к своей личной телефонной системе. Я не доверял ему, а потому дал команду моим людям прослушивать его разговоры. Его телефоны связаны с коммутатором в Сан-Диего, так что фэбээровцы, пасущие этих парней, не догадываются, что говорят они с отелем в Лас-Вегасе. Разумеется, они пользуются не настоящими именами, а кодовыми. Чандлера они зовут Мори. Так его называл Невада, поэтому-то я и знаю, что это он.
— И что, по-твоему, они замыслили?
— Они хотят заблокировать строительство «Интерконтинентал Вегас». Им не нужна конкуренция. Они хотят использовать казино, как привыкли, а мы им мешаем.
— И что они могут сделать?
— Затянуть получение нами разрешения на строительство. Организовать забастовки. Кто знает? На насилие, полагаю, они не пойдут. Ты носишь с собой пистолет?
Бат покачал головой.
— Я носил, время от времени, много лет. Предлагаю тебе подумать об этом.
Глава XX
1
Пошла вторая неделя после инфаркта Джонаса, когда Соня прилетела в Нью-Йорк. Бат встретил ее в аэропорту Кеннеди и отвез в квартиру в «Уолдорф Тауэрс». На следующий день она навестила Джонаса в Колумбийской пресвитерианской больнице.
Бат предложил подвезти ее, но она настояла на том, что доберется сама, на такси. Соня также хотела пройтись по магазинам, поэтому они договорились встретиться на ленче в ресторане «Двадцать один» в четверть второго. Водитель такси, пуэрториканец, проникся к ней симпатией, когда она заговорила с ним по-испански, и посоветовал убрать кольцо с бриллиантом и браслет с изумрудами в сумочку. Она поблагодарила и последовала его рекомендациям. Он, разумеется, и подумать не мог, что платиновый пояс верности, украшенный драгоценными камнями, который она носила на себе, стоил больше кольца, браслета и его автомобиля вместе взятых.
Джонас обрадовался ее приходу. Он уже мог сидеть, привалившись спиной к подушкам. Заметно похудел, а вот цвет лица улучшился. Может, потому, что впервые после катастрофы «Центуриона» и последовавшей тогда госпитализации он за целых двенадцать дней не выпил ни капли спиртного.