Он обхватил виски руками, погрузившись в думы.
Прошло время. На дворе все стихло. Стемнело, на забо-ролах стены зажгли факелы. Далеко в городе прозвучал первый переклик сторожей.
В подвале уже давно было темно, хоть глаз коли. Только единая звездочка сияла в кусочке неба, видимом из оконца. В ее свете можно было разглядеть только пятно окошка и светлую рубаху гусляра, что лежал на соломе без сна.
Не спалось и Властимиру. Теперь он снова чувствовал себя старшим и ответственным за две жизни — свою и младшего Буяна.
Неожиданно гусляр приподнялся на локте и протянул руку в темноту. Властимир, подошедший к окну, услышал его зовущий шепот:
— Иди сюда, не бойся… Откуда взялась?
— Кто там у тебя? — окликнул его князь. — Крыса, что ли?
— Нет. — Буян зашуршал соломой. — Ласка…
На руках у него сидел маленький темный комочек. Властимир подошел ближе. Ласка оказалась ручной. Она доверчиво давала себя погладить, принюхиваясь к рукам гусляра. Когда Властимир пощекотал у нее за ухом, она соскользнула с рук парня на пол и потерлась о Князевы сапоги.
— Одного не могу понять, — сказал Властимир, — как она сюда попала? Мы же здесь с утра! Неужели она тут все это время пряталась?
Буян присел, лаская зверька. На лице его играла самая нежная улыбка, на которую он был способен.
— Слушай ласку, князь, — молвил он, поднимая голову. — Она знает…
— Что?
— Выход… Ласка-ласочка, милая подружечка, подскажи, дорогу покажи!
Ласка еще немного потерлась о его руку, а потом подняла хвост, потянулась и направилась к дальнему углу подвала.
Властимир, хоть и давно перестал сомневаться в способностях друга, не слишком доверял тварям земным, исключая своего верного Облака. И потому он не сразу тронулся с Места, когда ласка остановилась в углу и запищала.
Буян дернул князя за руку:
— Пошли. Время дорого!
— Куда? Сквозь стену? Да даже если ход и есть — не можем же мы стать ростом с ласку?
Но гусляр не стал его убеждать.
Света узникам не полагалось, и Буян на ощупь пошел в тот угол. Проведя ладонью по стене, он почувствовал, что два камня, в щель между которыми прошмыгнул зверь, шатаются. Подошел Властимир. В темноте он правой рукой коснулся плеча Буяна, левой нажал на камень. И вдруг послышался знакомый скрежет, какой он слышал в подвалах Змея, и камни легко отвалились в стороны. На левой ладони оставалась печать цветка разрыв-травы.
Властимир отпрянул. Буян, ощупав стены открывшегося хода, шагнул вперед.
— Спасены! — шепнул гусляр. — Благодаря тебе и ласке. Пошли!
— А вдруг этот ход ведет в тупик? — усомнился Властимир, идя за ним.
— В тупик — значит, назад повернем. Или ты опять своим даром воспользуешься…
Узкий ход был так тесен, что идти пришлось боком. Первые десять шагов он вел прямо, но потом повернул и стал резко подниматься вверх. Без ступенек здесь было трудно, хорошо, помогала теснота хода — друзья упирались в стены плечами.
Шедший первым гусляр вдруг остановился.
— Пришли, — шепнул он. — Открывай выход, княже! Властимир дотянулся левой рукой до бревенчатой стены — и им в лица пахнуло ночным воздухом.
Они выбрались из Новгорода два часа спустя. Всякого, кто ночами бродит по городу без дела, могли схватить и доставить в Рюриков двор для допроса. Но Буяну и Властими-ру повезло. Они добрались до двора, где оставили лошадей. Хозяин дал им еды в дорогу и показал, как мимо сторожей выйти из города.
Но выросший здесь Буян и сам это знал. Они были снова на свободе, и одно только тревожило Буяна — он так и не успел узнать что-нибудь о матери. Где она? Жива ли? Что стало с ней после того, как сгорел их дом? Узнать об этом он уже вряд ли когда сможет.
Спеша убраться от города побыстрее и подальше, беглецы до света гнали лошадей напрямик по лесам и перелескам. Только под утро, когда лошади стали спотыкаться о корни и камни, всадники сдержали бег коней.
Не сразу решились они остановиться на отдых. В любую минуту их могли настигнуть варяги — теперь, раз они совершили побег, в их виновности уже никто не будет сомневаться. Их могут поймать и предать суду и казни.
Густой лес обступал друзей со всех сторон. Лошади шли без тропы, напрямик, ломая подрост. Тропа говорила бы о том, что тут хоть иногда ходят люди, но обоим беглецам сегодня не хотелось видеть никого.
Впереди послышался переливчатый звон ручья. Учуяв волу раньше людей, жеребцы прибавили ходу, переходя на рысь, но всадники твердой рукой сдержали их.
У ручья могла ожидать засада. Конечно, в такой безлюдной чаще это было невероятно, но оба они сначала подумали о ней и только потом решили, что пока им ничего не грозит. Посмотрев друг на друга, приятели разом рассмеялись, и Властимир промолвил:
— Теперь я понимаю тебя, Буян! Мне впервой изгоем себя чувствовать. Но нас двое, и мы еще за себя постоим!
Уже без опаски, сторожась только диких зверей, друзья спустились к ручью и спешились. Но только Властимир собрался, ослабив уздечку Облака, напиться сам и дать напиться коню, как Буян оттолкнул его от воды.
— Ты чего это, Буян? Опять что привиделось? — изумился князь.
Но юноша покачал головой.
— Нельзя пить эту воду, друг, — молвил он. — Отравленная она!
— Как это?
Буян указал на другой берег:
— Видишь, княже? Черемуха растет! По весне она в воду цвет роняет, по осени лист, летом — ягоды… Вода в этом ручье ее соками отравлена. Кто изопьет водицы той — уснет надолго, а то и вовсе на веки вечные.
— Что же теперь? — Властимир с тревогой посмотрел на невысокое деревце в двух саженях от себя. — Пить-то хочется.
— Идем против течения, — сказал гусляр. — Горечь всю вниз относит, а там вода еще чиста.
Они отошли на десяток шагов, напились сами и напоили лошадей и не спеша начали выбираться из чащи.
Из-за густых деревьев они не видели, как в небе пролетел Огненный Змей. Он, еще не зная, что враги ускользнули из ловушки, торопился в Новгород.
Уставшие путники устроились на ночлег на небольшой поляне, заросшей высокой травой. Лошадей стреножили и отпустили пастись.
Сил разжигать костер уже не было, и друзья уснули, едва их головы коснулись земли. Они спали так крепко, что не заметили, как из чащи вышло какое-то чудовище, похожее на медведя. Оно немного понаблюдало за спящими людьми и лошадьми и снова скрылось в чаще бесшумно и осторожно, чтобы никого не разбудить.
Буян проснулся от того, что Воронок схватил его зубами за ворот рубахи и потянул вверх, встряхивая. Гусляр сел протирая глаза. Жеребец все еще держал его за ворот.
Протерев глаза, юноша обнаружил, что еще ночь.
— Ты, видно, умом тронулся, Воронок! — напустился он на коня. — Самое время спать, а ты что? Зачем разбудил?
Воронок помотал головой, встряхивая Буяна за шиворот.
— Да встаю, встаю! — Гусляр вскочил и увидел, что над Властимиром замер Облак, тревожно вскинув голову и прядая ушами. В глазах коня, глядевшего в темноту леса, ясно читалась тревога.
Лес был темен и тих. Буян прислушался, но не уловил ничего подозрительного, кроме, пожалуй… Он втянул ноздрями воздух, от души жалея, что нет у него нюха, как у собаки. В эту минуту подул резкий ветер, и Буян вскрикнул — на него пахнуло дымом.
Ветер усилился. Теперь сомнений не оставалось — приближался лесной пожар. Буян еще не видел меж деревьев кровавых отсветов, но знал, как порой быстро по ветру идет огонь.
— Властимир, пожар! — крикнул он.
Князь быстро поднялся. Распутав и оседлав лошадей, друзья пустились в путь, держа наискось по ветру, обходя полосу огня.
Они не прошли и полверсты, как огонь приблизился настолько, что его стало отлично видно. Ночь отступила перед языками огромного костра, что низом тек по лесу, гоня перед собой зверей и птиц.
Неожиданно огонь оказался прямо перед ними. Всадники спустились в овраг, а подняться не смогли — на той стороне тоже был пожар. Охваченное огнем дерево, жалобно хрустнув, надломилось и рухнуло на дно оврага, чудом не задев лошадей. Повернув, всадники поскакали по оврагу.