Каким-то внутренним чутьем она уже знала, зачем пришли все эти люди. Прежняя принцесса зло отметила, что чернь воет, лишь когда больше некому платить за ее работу. Эта мысль черная и такая невероятно холодная, пронеслась на грани сознания, точно она не могла даже позволить себе мысленно подумать о том, отчего разрывалось ее сердце сейчас. Она не плакала при чужих людях с шести лет. Последний настоящий раз был, когда на ее глазах четвертовали ее кормилицу, что травила ее в течение нескольких месяцев. С тех самых пор она больше никогда не позволяла себе подобное на виду у чужих для нее людей. Точно в ней срабатывал какой-то особый механизм, когда все ее тело покрывалось непроницаемым панцирем изо льда. Когда ее сердце начинало кровить, именно холод приходил ей на помощь.
Она встала напротив плачущей Вени, точно не зная, что должна сказать или спросить у нее в этот момент. Женщина обернулась к ней. Несмотря на те эмоции, что сейчас испытывала Веня, ей едва удалось не отстраниться от принцессы Аира, когда она увидела эти два бездонных черных ледяных колодца, что смотрели на нее. Глаза принцессы были столь пугающими сейчас.
Веня осторожно коснулась ее предплечий, и это прикосновение вдруг оказалось нестерпимо горячим и болезненным. Женщина заговорила сквозь слезы.
– Они умерли, Йолинь, все погибли, понимаешь? – вкрадчиво сказала она, смотря на принцессу так, точно ожидая от нее какой-то реакции сейчас.
Некоторое время Йолинь молча смотрела на нее в ответ, точно не понимая, что такое сейчас сказала женщина. А потом резко сбросила руки женщины, что продолжали причинять ей боль своим прикосновением.
– Нет, – скупо сказала она. – Это неправда.
Она отступила сперва всего на шаг, потом еще на один, повернулась спиной к собравшимся и поняла, что не может дышать. Она просто не в состоянии здесь находиться. Йолинь никогда не испытывала ничего подобного. Разве слова могут оглушить человека? Но сейчас она не слышала ничего вокруг. Все звуки, люди вокруг точно выцвели, превращая мир в аляповатое нечто. Она пошатнулась и, должно быть, упала бы, если бы ее ладонь в этот момент не сомкнулась на лохматом загривке Суми.
«Уведи меня отсюда», – хотела сказать она вслух, но не могла разомкнуть губ.
Точно прочитав ее мысли, Суми пошел вперед, уводя за собой принцессу, что точно кукла механически переставляла ноги. Она не видела, как кто-то из мужчин попытался остановить ее, протянув к ней руку, как и не заметила и того, как эта самая рука едва не осталась в пасти Суми. Ее друг точно чувствовал, что нужно ей сейчас, не позволив никому из присутствующих коснуться ее или остановить.
Некоторая часть этой ночи точно выпала из ее реальности. Она не помнила, как она оказалась в их с Риком комнате. Не знала, что делала все это время. Ей казалось, что она погрузилась в кромешную тьму, где нет никого и ничего. Лишь странное оцепенение, что не позволяет ей просто разрушиться. Точно изваяние из хрупкого камня, она сидела на краю их постели, боясь пошевелиться, чтобы пеплом не осыпаться от неосторожного движения. Ей казалось, что она горела в эту ночь. Горела, пожираемая жадным пламенем изнутри, но не в силах издать и звука. Эта молчаливая агония длилась и длилась, заставляя забыть обо всем вокруг. Неизвестно, сколько еще она бы так просидела, если бы за окном не забрезжил рассвет. Первые лучи солнца, отразившиеся в талых снежинках на окнах, ослепили ее, заставив болезненно сощуриться. Ей показалось, что свет причудливым образом преломился, делая солнечные лучи похожими на тысячи сияющих ниточек, что заполнили собой пространство комнаты. Она машинально потянулась к одной из этих нитей и вздрогнула всем телом, ощутив ее податливость и послушность в своих руках. Не сразу она поняла, что именно такое она сейчас видит. Когда же осознание пришло, принцесса Аира горько заплакала. Не о таком становлении Властителем она мечтала.