– Что они делают? – тихо спросила она Рика.
Рик лишь прищурился, высматривая что-то или кого-то в толпе людей. Йолинь проследила за его взглядом и не без раздражения заметила женщину, которая, казалось, повисла на руках у одного из мужчин и непрестанно плакала. Узнать ту, которая так поспешно заняла ее место в доме, было несложно. Марсия выглядела убитой горем и показывала свою скорбь так открыто, что ни у кого не возникло бы сомнений в правдивости ее эмоций. Она выла и стенала, смотря, как догорают корабли, периодически начинала задыхаться, точно была на грани обморока, но вовремя приходила в себя, и все начиналось по новой.
– Ты посмотри, как красиво тебя хоронят! – восхитился Крайс. – Сколько добра пожгли, эх, – вздохнул он. – Как думаешь, может, хоть порты запасные оставили или все спалили, чтоб на том свете у тебя зад не мерз?
– Боюсь представить, – сквозь зубы процедил Рик, с силой сжимая кулаки и решительной походкой устремляясь вниз по склону.
Сперва их пропускали неохотно, но стоило людям вокруг понять, кто перед ними, как женщины тут же, будто по команде, прикрывали рты руками и замолкали, а мужчины просто молчаливо уступали им дорогу, попутно отставляя в сторону жен и дочерей. Рик двигался вперед так, словно не замечал никого и ничего вокруг. Йолинь, удерживая Суми за холку, старалась не отставать. Но все же как-то так вышло, что они втроем оказались у Властителя за спиной. Девушка не решалась открываться навстречу окружающим ее эмоциям. Хватало и того, что она видела: шок, неверие, надежда, радость, облегчение.
Постепенно вокруг воцарилась гробовая тишина. И, пожалуй, лишь те скорбящие, что стояли в самых первых рядах, все еще продолжали плакать, не замечая того, что происходит позади них. Были среди них и жены Саймона и Бэррока, дети Торина и Римана, родственники других мужчин, которые уже никогда не вернутся домой. Долгие столетия они были его семьей, и все, что осталось от них – это фальшивые костры! Им даже нечего было положить внутрь, чтобы похоронить их так, как они того заслуживали! Поодаль ото всех стояла Веня. Женщина смотрела куда-то в сторону догоравших кораблей. Ее взгляд казался таким пустым и потерянным. Женщина заметно осунулась за прошедшие дни. Не было больше ни задорного румянца во всю щеку, ни озорного блеска в глазах. Такой Рик никогда ее прежде не видел. Вопреки всем доводам разума он любил эту женщину. Он ценил в ней те качества, которых порой так не хватало ему среди своего окружения. И, несмотря на ее довольно крутой нрав, она всегда говорила то, что думала, и делала все от себя зависящее, чтобы на нее он мог всегда положиться. Потемневшим взором он обвел пространство вокруг себя, остановив свой взгляд на той, чей отец стал причиной того, что с ними со всеми произошло.
Неожиданно Суми дернулся, вырываясь из-под руки Йолинь и ловко лавируя среди собравшихся людей, проскользнул к Вене. Он коснулся влажным носом ее ладони и облизал пальцы. Женщина вздрогнула, опустив взгляд, и тут же резко посмотрела туда, где стояли Рик, Крайс и Йолинь. Веня лишь коротко всхлипнула, прикрывая рот руками. Она смотрела на них всего несколько секунд, прежде чем сорвалась на бег и со всей доступной ей скоростью устремилась к ним.
– О боже, – коротко вздохнул Крайс и, как показалось Йолинь, сгруппировался, чтобы принять удар на себя.
– Деда! – запричитала женщина, точно волна налетев на Крайса, и тотчас заключая мужчину в свои объятия.
По сравнению с внучкой Крайс был, прямо скажем, мелковат. Потому его голова пришлась аккурат ей на грудь, и отпускать его Веня не спешила. А правильнее сказать, начала крутить мужчину в разные стороны, точно любимое выходное платье. Крайс беспомощно махал руками, но мужественно терпел порыв нежности внучки, здраво рассудив, что это лучше, чем если бы она разозлилась.
– Как же так?! Как же так, деда?! – позволяя сделать глоток воздуха Крайсу, Веня отпустила мужчину, прихватив его за грудки, и встряхнула. На последнем слове женщина вдруг дала петуха и начала плакать.
– Ну, что ты в самом деле, ити иху мать-то, – как-то особенно нежно выругался мужчина, что даже несмотря на внешнюю разницу в возрасте, показалось, что это и впрямь внучка с ворчливым, но любящим дедушкой. – Дура ты дура, – еще нежнее проворковал Крайс, и Йолинь не без удивления заметила, что и сам мужчина едва сдерживает слезы.
Она неловко отвернулась, когда Веня вновь прижала к себе дедушку и громко зарыдала. Для Йолинь все происходящее казалось слишком откровенным и личным. Она не считала, что вправе наблюдать нечто подобное, потому просто отвела взгляд. Но тут же натолкнулась на затравленный покрасневший взгляд Марсии, которая наконец-то перестала разыгрывать из себя безутешную вдову, и судя по тому, что Йолинь знала о людях, подобных ей, сейчас эта женщина пыталась выстроить новую линию поведения согласно изменившимся обстоятельствам.