– Кошмар, – прошептала она. – Всего лишь кошмар, – шмыгнула носом она. – Но, – невольно сощурившись от яркого света, что проникал сквозь занавески в комнату, отпрянула она. – Уже утро? А где Рик? – встрепенулась она, словно предчувствуя, что все не так просто, раз он не пришел этой ночью.
Наскоро переодевшись и стянув волосы в тугой узел, она опрометью бросилась вниз. Последние дни у нее было такое состояние, словно вот-вот может произойти нечто ужасное, и она ничего не сможет с этим поделать. Слишком изматывающее ощущение собственной беспомощности. После того нечаянного видения Йолинь никак не могла успокоиться, все прокручивая увиденное перед мысленным взором, пытаясь найти хоть какие-нибудь зацепки. Подобные нервные состояния были ей несвойственны. Да, она могла долго и глубоко переживать собственную боль или неурядицы, но при этом она никогда в жизни не теряла самообладания. Разум и сердце не касались друг друга. В ее прежнем мире это было непозволительно. Сейчас же ей было так страшно, что казалось еще немного, и она падет в самую позорную из возможных истерик. Да, мало кто смог бы понять, как можно накручивать себя до такой степени из-за одного видения и сна, но для Йолинь все, что было увидено, не казалось плодом ее воображения. Она знала и чувствовала, что все это правда, и если ничего не предпринять, то Грозовой Перевал ждут огромные потрясения и жертвы. Сколько всего Властителей по соотношению с тем количеством виргов, которых она видела во сне и в тот день, когда нашла Рика? Что они фактически могут противопоставить нечувствительным к магии полуразумным тварям? Мечи? Это никуда не годилось. И осознание возможных последствий, жертв, вымораживало все внутри. Ингвер проявил свою заинтересованность в ней. Она чувствовала и понимала, что это не просто слова. Ведь, если так подумать, то все его эксперименты изначально были направлены на то, чтобы наделить долгожительством именно женщин. Казалось бы, благие намерения, которые привели Север к демографической катастрофе. И вот он видит ее, женщину Властителя, ожившую мечту всей его жизни, и кто знает, о чем он продолжает мечтать в посмертии, превратившись не то в живого мертвеца, не то еще во что-то, чему пока нет определения. Она была практически уверена, что она стала одной из целей остатков его разума. Если бы она действительно была рядом с ним в ту ночь, то смогла бы точно сказать, что именно им движет.
От всех этих мыслей она не могла избавиться, как бы ни старалась. Да, с ними теперь были Дэй и Тэо, но хотя Тени и способны на многое, никто не знает их истинные пределы, и, в конце концов, они так же уязвимы, как и простые смертные. В их телах такая же кровь, как и у любого другого человека. И пусть Дэй относится к смерти физической, как к чему-то не столь существенному, но что будет с ее детьми, Брэйданом, с ней самой, если она пострадает.
За всеми этими мыслями Йолинь и сама не заметила, как оказалась во внутреннем дворе их с Риком дома. Именно тут она улавливала наибольшее скопление эмоциональных всплесков. Собственно, сейчас на обычно почти пустом дворе было несколько десятков мужчин, которые, судя по всему, готовились к какому-то путешествию. Кто-то проверял собственное оружие, кто-то занимался снаряжением и животными. Вокруг стоял шум и гам, а Йолинь никак не могла увидеть не то что Рика, хоть кого-нибудь, кого она знала и к кому могла бы обратиться с вопросами. Ее появление не осталось незамеченным. Мужчины, увидев аирчанку с совершенно белыми волосами и с огромной тварью рядом, что точно закрывала ее своим телом от любых попыток приблизиться, бросали встревоженные, любопытные и не всегда благожелательные взгляды.
– Дэй сказала, что ты изменилась, – до дрожи в ногах знакомый мужской голос раздался со спины. И не потому, что она испытывала неприязнь к его обладателю, а потому, что он был слишком похож на голос того, кем были заняты ее мысли последние дни.
Йолинь нарочито медленно обернулась, стараясь взять под контроль собственные эмоции, и посмотрела на мужчину, чье лицо было так похоже на лицо того, кому она однажды имела глупость довериться в решении вопросов собственной судьбы.