- Госпожа, у нас к вам очень серьезный разговор, - сказал Тинос. – Это касается безопасности АвЛи, точнее – той угрозы, которую несет открытие Стихийных Плоскостей. Я тогда на суде уже пытался объяснить, что новый Властитель Стихий замыслил против вашей родины какое-то зло, но меня сочли за сумасшедшего. Но, поверьте мне, не я один чувствую опасность – Ксанфу и Каури тоже есть что сказать по этому поводу.
- Тогда, на суде, вы вовсе не показались мне сумасшедшим, - сказала Улисса. – А раз у вас нашлись единомышленники, это тем более заставляет всерьез относиться к вашим опасениям. Расскажите же мне всё, что вам известно.
Тинос и Каури, дополняя и уточняя друг друга, изложили всё, что знали об эпохе Эскатона, поведали о тревожных предчувствиях, испытанных ими обоими у Главного храма Священных рощ, и о неуловимом сходстве нынешнего Властителя с тогдашним Разрушителем, а Ксанф рассказал о могущественном и крайне опасном артефакте, находящемся, по его предположениям, в руках этого новоявленного злодея. Улисса слушала очень внимательно; она не прерывала рассказчиков никакими вопросами и лишь раз потрясенно ахнула, узнав о роли Ксерона в гибели Стихийного Острова.
- Вот и всё, что мы можем вам сказать, - подытожил Тинос. – Может быть, конечно, наши слова кажутся вам неубедительными…
- Нет, не кажутся, - тихо, но твердо промолвила Улисса. – Такие предчувствия, как у вас, на пустом месте не рождаются.
Она обхватила голову руками и несколько минут просидела в глубокой задумчивости, затем продолжила:
- Знаете, мне с самого начала не понравилась вся эта история с новым богом и с алтарями Стихий. Я уже тогда чувствовала, что здесь что-то нечисто, а после ваших рассказов я в этом уверена. Кажется, всё еще хуже, чем я думала. Не знаю, что и делать…
- Как это – не знаете?! – возмущенно вскричал Тинос, напрочь забыв о дипломатии. – Рассказать всё вашему брату, что ж еще?!
- Бесполезно, - вздохнула Улисса. – Ариан и раньше-то меня не слушал, а теперь и подавно не станет. Он мне недавно письмо прислал, пишет, что, когда алтарь Огня был достроен, на нем начали происходить чудеса.
- Какие еще чудеса? – спросил элементаль.
- Факелы сами собой загораются, оружие заряжается магией… Народ после этого еще сильнее уверовал во Властителя Стихий, а Ариана теперь вообще невозможно переубедить. И уж тем более он не воспримет всерьез доводы диверсанта, кригана и падшей эльфийки.
При этих словах хозяйки Каури начала медленно приподниматься с дивана; глаза ее потемнели, а лицо, и без того красноватое, стало пунцовым.
- Интересно, - произнесла она сдавленным голосом, не предвещающим ничего хорошего, - вот я матриарх, профессор, имею награды за победу над Разрушителем, мое имя упомянуто в летописях Жаддама. На каком таком основании вы позволяете себе называть меня падшей?
- Нет-нет, лично я уважаю ваши заслуги и ничего против вас не имею, - принялась оправдываться Улисса. – Это авлийцы считают жаддамских эльфов падшими – вы же следуете путем Тьмы.
- Хм… Знаете, авлийская земля, конечно, прекрасна, но вот с населением ей явно не повезло. Упертые нетерпимые фанатики! Ну, служим мы Тьме, и что с того? Их-то вере мы никоим образом не препятствуем. Религии бывают разные, но это же не повод презирать и ненавидеть всех несогласных с твоими убеждениями. Это только поклонники Света могут быть так агрессивны к иноверцам, Каринтар их побери!
- Я настоятельно прошу не осквернять священную землю Хармондейла упоминанием этого поганого имени, - глухим голосом проговорила Улисса, изменившись в лице.
Каури сощурилась:
- И чем же это я ее оскверняю? Да, я верую во всемогущих Каринтара Властителя, Дорригора Разрушителя и Галимента Карающую Десницу, ну и что? Я же при этом не оскорбляю ваших богов, хотя мне, может быть, тоже неприятно слышать их имена!
- Ну конечно. Светлые боги несут миру только добро, а во имя темных ваши единоверцы убили моего сына и стерли с лица земли великую Эрафию!
- Насчет сына – сочувствую, а вот его королевству, честно говоря, туда и дорога! Я уже поняла, что это было за государство… одного разговора с нильструмским трактирщиком хватило, чтобы понять… Они же всему миру готовы были силой навязать свои ценности. Это в чистом виде лицемерие - оправдывать свою жажду власти заботой о распространении, так сказать, истинной веры!
- Ни слова больше, - прошипела Улисса, будто разъяренная кошка. – Я никому не позволю оскорблять светлую веру и эрафийский народ!
- Да?! А кто тут первый начал оскорблять мою веру и мой народ? Падшие эльфы, это ж надо! Да за такие слова Галимент Карающая Десница может язычок-то и укоротить!
Улисса вскочила из-за стола.
- Я же просила не упоминать здесь темных богов! Ах ты, ведьма нечестивая!
- Тоже мне, святоша!
Разгоряченные женщины были готовы вцепиться друг другу в волосы, но тут в дело вмешался Ксанф.
- А ну, замолчите! Обе! – гаркнул он, для пущего эффекта выпустив под потолок небольшой огненный шарик, который взорвался с оглушительным грохотом.
Обе эльфийки застыли на месте, ошарашено глядя на демона. Тинос в ужасе закрыл глаза, ожидая, что Улисса за такую бесцеремонность сейчас выставит их из дома – всех троих.
Однако Ксанф знал, что делал: лучшего способа охладить пыл спорящих нельзя было и придумать.
- Ну, знаете ли… - только и смогла выговорить Улисса, разводя руками.
- Да уж… - растерянно промолвила Каури.
Криган между тем уверенно взял ситуацию в свои руки:
- Уважаемые, вам не кажется, что сейчас не самый подходящий момент для выяснения отношений? В мир грозит прорваться неведомое зло – так, может, всё-таки объединимся против него, а всякие споры отложим до лучших времен?
- Да я, собственно, этого и хотела, - с обидой произнесла Каури. – Во времена Эскатона мы все были заодно, независимо от веры, и я надеялась, что с вами сейчас тоже смогу договориться. В конце концов, я, темная, пришла защищать Священные рощи вашего светлого культа – неужели для вас это ничего не значит?
- Я ценю вашу готовность помочь, - сказала Улисса. – И не отказываюсь от сотрудничества. Но предупреждаю: если еще раз услышу от вас имя какого-нибудь темного бога – я за себя не ручаюсь.
- Ладно, - с неохотой согласилась матриарх. – Приму к сведению.
- Так, значит, мир?
- Мир.
Эльфийки пожали друг другу руки. Между ними чувствовалось заметное отчуждение, но, во всяком случае, недавней враждебности в их глазах уже не было.
- Ну так что же нам с Властителем-то делать? – робко спросил Тинос. – Если с королем Арианом об этом говорить бесполезно, то как нам тогда быть?
- Может, последуем совету из той книги? – предложила Улисса. – Экель… как ее там?
- Экельбец Сумано Нула, - подсказала Каури.
- Да, точно… Там ведь сказано, что для спасения мира требуется союз пяти народов. В эпоху Эскатона это сработало – может, сработает и теперь? Если каждый из нас четверых сумеет призвать на борьбу свой народ, тогда нам останется только найти пятого.
- Своих я уже пытался призвать, - вздохнул Тинос. – Не вышло.
- К тому же я, честно говоря, не особенно верю в эти пророчества, - добавила темная эльфийка. – Избавлением от Эскатона мы обязаны отнюдь не альянсу пяти народов, а энротскому профессору Ксантору. Жаль, что он давно умер. Нам бы сейчас очень пригодился такой мудрец, который помог бы разобраться с нынешним состоянием Плоскостей.
- Ну что же, видимо, пришел мой черед посетить Дерево Знаний, - в задумчивости проговорила Улисса, глядя в пустоту.
- Что это за дерево такое? – поднял брови Ксанф.
- Оно растет в Священных рощах и знает ответы на многие вопросы. К сожалению, не на все. Нашему старому Дереву Знаний, сгоревшему в Судный день, было открыто гораздо больше – оно, как-никак, жило на свете не одну тысячу лет. А это еще совсем молодое, не успело накопить достаточно мудрости, но другого у нас всё равно нет. Мы боимся истощить силы Дерева, поэтому каждому эльфу разрешено прийти к нему лишь раз в жизни. Я ещё не ходила, но сейчас, по-моему, настала пора воспользоваться этой возможностью. Может быть, Дерево что-то нам подскажет. Отправлюсь к нему завтра же, а вы дождитесь моего возвращения. Вы, кстати, где остановились?