Пятеро соратников вошли в высокий круглый зал храма, освещенный колышущимся пламенем множества свечей и наполненный терпким ароматом благовонных смол. При их появлении девушки в белых одеждах, стоявшие на балконе под куполом, затянули песнь во славу светлых богов. Нежные ангельские голоса, лившиеся, казалось, с самых небес, звучали торжественно и волнующе. Затем хор умолк, и в зал через боковую дверь неспешно вошла процессия из семи благообразных седобородых старцев в расшитых золотом балахонах. В одной руке каждый из них держал длинную красную свечу, а в другой – витой посох с хрустальным шариком на конце. Священники проследовали к статуям пресветлых Арагура, Эрлориа и Илвантая, установленным на квадратном возвышении в центре зала, трижды обошли вокруг них и, отвесив поклон, поставили свечи в массивный золотой подсвечник у ног богов. Затем опустились на колени, протянули посохи вверх и застыли в неподвижности. Взоры их были устремлены на статуи, губы беззвучно шевелились, шарики на посохах постепенно разгорались голубоватым светом. Безмолвная молитва длилась до тех пор, пока не догорела последняя свеча; потом жрецы поднялись, подошли к благословляемым и, встав полукругом, соединили над ними свои посохи. Хрустальные навершия ярко вспыхнули голубым, исходящие от них лучи слились в один световой поток, хлынувший на головы пятерых гостей храма и на время заслонивший от них внешний мир. И хотя никто из них, кроме Улиссы, не верил по-настоящему в светлых богов, каждому было невыразимо приятно находиться в этом облаке мягкого лазурного света, удивительно теплого, ласкового, но в то же время пробирающего до костей и заставляющего дрожать от сладостного волнения.
А Каури в это время в одиночестве сидела в своей комнате. В окно, выходящее во двор, был виден храм, и эльфийка, проводив взглядом скрывшихся за его дверями товарищей, еще долго в задумчивости смотрела на изящное, устремленное ввысь здание с символом Солнца над позолоченным куполом. Потом она отвернулась и опустила глаза, обратив мысленный взор сквозь узорчатый мраморный пол в таинственные глубины преисподней, где обитали темные боги.
- О великие повелители Тьмы, помогите мне в грядущей миссии! – прошептала матриарх, дотронувшись рукой до татуировки на лбу. – Всемогущий Каринтар Властитель, придай силы оружию моему и храбрости сердцу моему! Грозный Дорригор Разрушитель, сокруши все препятствия на пути моем! Беспощадный Галимент Карающая Десница, покарай врагов моих, обрушь праведный гнев свой на их окаянные головы!
Точно так же Каури молилась и перед тем, как идти в Стихийные Плоскости на борьбу с Эскатоном, да и вообще всякий раз, когда ей предстояли серьезные испытания. И всегда после обращения к темным владыкам она всем своим существом ощущала исходящие из-под земли горячие волны энергии, по телу разливалась сила и приходила непоколебимая уверенность в успехе. Но сейчас – впервые в ее жизни – никакого отклика на молитву не последовало. Ее то ли не слышали, то ли не хотели помогать. Матриарх еще раз попыталась воззвать к силам Тьмы – и снова ничего не почувствовала. По спине пробежал нехороший холодок: на сей раз боги явно были не с ней!
Каури повернулась к окну и снова уставилась на храм. Она знала: там сейчас звучат чарующие песнопения, возносятся ввысь волшебные ароматы курящихся смол и витают флюиды божественной благодати, изгоняющие из души тревогу и дарующие отрадное чувство спокойствия и защищенности. Но даже теперь, когда темные силы отказали ей в помощи, матриарх ни за что бы не поддалась искушению зайти в этот храм.
Наутро шестеро героев отправились в путь. Миновав предместья новоэрафийской столицы, они свернули с проезжей дороги и углубились в лес. Впереди, указывая путь, шагала Улисса, за ней – Гэйвин и Каури, далее шли Тинос и Ксанф, а замыкал шествие Тарнум. Каждый, кроме не нуждающегося в пище элементаля, нес за спиной объемистый мешок с припасами – Улисса заранее предупредила, что не позволит стрелять в лесу дичь и собирать ягоды, а таверн и трактиров по пути не предвиделось. Двигаться приходилось по узким заросшим тропинкам, а то и напролом через чащу. Все шестеро зорко вглядывались в лесную глушь; Каури и Ксанф при малейшем шорохе в кустах хватались за оружие, а Гэйвин был готов при необходимости прикрыть группу заклинанием невидимости. Но за всю дорогу им ни разу не встретилось ни человека, ни эльфа – лишь лесные звери неслышно прошмыгивали между деревьями, да звонко стрекотали в кронах большие пестрые птицы.
Никто не заметил, когда они перешли границу и оказались на авлийской территории. Момент вступления в Священные рощи тоже остался бы незамеченным, если бы не внезапно просветлевшее лицо Улиссы. Глядя на нее, Каури без лишних напоминаний забинтовала лоб, скрывая знак Тьмы, а Тарнум блаженно улыбнулся, вспоминая проведенные здесь лучшие годы своей долгой жизни. Ксанф же, поняв, что находится в Священных рощах, с любопытством огляделся и разочарованно пожал плечами: лес как лес, ничего особенного!
Солнце всходило и заходило, долгие дневные переходы сменялись ночевками под открытым небом и привалами в живописных местах. После одного такого привала, устроенного в полдень на берегу неширокой извилистой речки, Улисса сказала своим товарищам, уже собиравшимся продолжить путь:
- Не спешите. Давайте задержимся здесь еще на пару часов.
- Зачем? – удивленно вскинул брови Ксанф.
- Затем, чтобы добраться до цели ближе к ночи. Главный храм уже недалеко, и если мы выйдем к нему до захода солнца, то рискуем наткнуться на паломников. Они сюда в последнее время толпами валят, всем неймется пообщаться с новым богом, - Улисса горько усмехнулась. – Так что отдыхайте пока, наслаждайтесь природой – кто знает, скоро ли нам доведется вновь увидеть всю эту красоту?
- И доведется ли вообще когда-нибудь ее увидеть, - хмуро добавила Каури.
Тинос согласно кивнул, отметив про себя, что уж ему-то наверняка не придется больше повидать эти прекрасные места. Если предстоящая миссия окажется успешной, он останется в родных Плоскостях, ну а если помешать Властителю не удастся… Нет, лучше уж не думать, что станет тогда с авлийской природой, да и с ними самими.
Элементаль энергично тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и нырнул в речку. Он плавал долго и самозабвенно, стараясь как следует сохранить в памяти благодатную прохладу волн, нежно ласкающих кожу. Улисса по его примеру тоже пошла купаться, Ксанф завалился спать, а Гэйвин, решивший использовать свободное время для медитации, уединился в зарослях прибрежных кустов, сел, закрыл глаза и полностью ушел в себя, собирая магические силы. Тарнум и Каури, оставшиеся сидеть у сваленных в кучу вещевых мешков, обсуждали тем временем предстоящий поход в мир Сопряжения.
- Интересно, в какую из Стихийных Плоскостей мы телепортируемся? – полюбопытствовала эльфийка.
Тарнум развел руками:
- Кто же знает? Можно лишь предполагать… Вот я, например, в прошлый раз первым делом попал в Плоскость Воздуха. Может быть, случайно, а может, потому что телепортировался из Бракады, а там воздушная стихия была в особом почете. Там маги и башни высоченные строили, чтобы быть поближе к небу, и к ангелам наведывались в их поднебесные города, да и джинны там обитали – тоже ведь своего рода воздушные создания. А отсюда мы скорее уж попадем в Плоскость Земли – авлийские эльфы больше всего любят как раз землю и всё, что из нее растет.
- Почему же только авлийские? – обиженно заметила Каури. – Любые эльфы. А иначе меня бы здесь не было. Что ж я, культ друидов сюда пришла спасать, что ли?
- А меня еще вот какой вопрос занимает, - продолжил Тарнум, сделав вид, что не заметил ее возмущения. – Где именно следует искать нашего врага? Если он владеет всеми четырьмя Плоскостями, то в какой из них сидит сам?
- Полагаю, что в пятой. Во всяком случае, Эскатон Разрушитель находился как раз там и воздействовал оттуда на всё Сопряжение.
- А, ну да… Плоскость Магии самое подходящее для этого место.
- Что это еще за Плоскость Магии? – удивилась матриарх. – Я вообще-то говорила о Плоскости между Плоскостями, которая связывает воедино всё Сопряжение.