Нептун
Исход почти всех морских сражений римского времени зависел от того, какими типами судов были оборудованы сражающиеся флоты. Трудно сказать, недостаток ли сведений тому виной, или так уж распорядилась история, но в эпохи, когда на звание властителя морей претендовали многие, они отстаивали его на одинаковых кораблях, когда же в Средиземноморье появился один хозяин, количество типов кораблей возросло в обратной пропорции.
Авл Геллий писал во II в. (пояснения в скобках принадлежат мне): "Корабли же того времени, какие мы будем в состоянии припомнить, назывались так: гаулы (торговые и грузовые финикийские), корбиты (транспортные и грузовые), каудики (самнитские долбленые челны), лонги ("длинные" военные корабли), гиппагины (для перевозки лошадей; то же, что греческие гиппагоги), керкуры (кипрские легкие парусные суда), келоки, или, как говорят греки, keлntec (пилосские и мессенские легкие многовесельные яхты), лембы (остроконечные иллирийские и лигурийские быстроходные многовесельные челны), ории (рыбачьи лодки), ленункулы (разновидность лембов, фелуки), актуарии, или, как говорят греки, iot(i)okwпovc либо eпaktрioac (легкие быстроходные рыбачьи или пиратские парусно-весельные суда), просумии, или гесеореты, или ориолы (разновидность орий, применяемая также для разведки), стлатты (маневренные торговые суда, воспринятые пиратами), скафы (о них ниже), понтоны (плоскодонки), вейентанские медии (этрусские суда из г. Вейи), фаселы (ликийские легкие быстроходные суда из г. Фаселиды), пароны (легкие греческие суда), миопароны (широкие и легкие парусно-гребные суда киликийских пиратов), линтры (челноки), каупулы (небольшие суда), Камары (о них - ниже), плакиды (плоскодонные суда из мисийского г. Плакия), кидары (греческие суда), ратарии (плоты), катаскопии (греческие дозорные и разведывательные суда; то же, что римские спекулатории)" (53, X, 25). Из тех, что Авл Геллий не смог припомнить, можно упомянуть тупорылые самосские самены, юркие иллирийские либурны, широкие парусно-гребные киликийские гемиолии. Изобретенные в разное время и в разных местах, многие из них бороздили воды Средиземного моря в одних и тех же пиратских эскадрах, а некоторые охотно использовались в государственных флотах: гемиолии и лембы - в македонском и римском, келеты - в греческом.
Старые, традиционные типы сохранились, пожалуй, только на консервативном Западе, где влияние карфагенской культуры надолго пережило сам Карфаген, Путешественник Эвдокс из Кизика обнаружил у берегов Эфиопии деревянный обломок носа погибшего корабля, украшенный изображением коня. Египетские судовладельцы сразу признали его происхождение и объяснили Эвдоксу, что это останки рыбачьего корабля гадесских бедняков, ибо "богатые гадесские купцы снаряжают большие корабли, бедные же посылают маленькие, называемые конями (от изображений на носах их кораблей)" (33, С99). Это, несомненно, прямые потомки финикийских "круглых" кораблей, сошедших со сцены в восточных водах примерно во времена Поликрата и потому неизвестные Эвдоксу. "Длинные" корабли, снаряжаемые богатыми гадесцами, Страбон называет просто большими, так как они не использовались в военных целях в отличие от римских лонгов, упомянутых Геллием. Гадесцы, по словам Эвдокса, строили также "буксирные барки вроде пиратских" и пентеконтеры. На "круглых" кораблях обычно плавали в открытом, море, доходя в них примерно до Рабата, вероятно, для торговли, а на пентеконтерах совершали каботажные рейсы для исследования побережья.
Иной тип представляли собой корабли их северо-восточных соседей галлов, причинившие немало неприятностей римлянам из-за необычности конструкции. Благодаря более плоскому килю они имели очень маленькую осадку, а низкие борта лишали противника возможности пустить в ход таран, тогда как высокая корма хорошо защищала от обстрела с установленных на римских кораблях башен и делала бесполезными абордажные багры. Суденышки эти были на удивление приспособлены к местным условиям и нуждам их владельцев. Нос и корму галлы изготавливали из крепкого (вероятно, мореного) дуба - это позволяло им не опасаться таранов и встречных волн и, кроме того, предохраняло от очень распространенного коварного оружия протянутой под водой массивной цепи, прикрепленной к скалам. Шпангоуты скреплялись балками в фут толщиной и толстыми гвоздями - это предохраняло конструкцию от расхлябанности. Якорным канатам галлы предпочитали цепи благодаря этому они могли спокойно спать, не опасаясь, что проснутся далеко в море или, наоборот, на прибрежных рифах (незаметно подплыть и перерезать якорный канат - этот прием был известен еще во времена Одиссея). "Вместо парусов, - пишет Цезарь, - на кораблях была грубая или же тонкая дубленая кожа, может быть, по недостатку льна и неумению употреблять его в дело, а еще вероятнее потому, что полотняные паруса представлялись недостаточными для того, чтобы выдерживать сильные бури и порывистые ветры Океана и управлять такими тяжелыми кораблями" (37а, III, 13). Паруса их были "вместо канатов натянуты на цепях" (33, С195) - возможно, не столько из-за ветров, как уверяет Страбон, сколько с целью противодействия серпоносным шестам. Так как галльские корабли были чисто парусными, тихоходными, то римляне нашли средство борьбы с ними, применив на флоте армейское оружие в виде острых серпов, вставленных в длинные шесты: "Когда ими захватывали и притягивали к себе канаты, которыми реи прикреплялись к мачтам, то начинали грести и таким образом разрывали их. Тогда реи неизбежно должны были падать, и лишенные их галльские корабли, в которых все было рассчитано на паруса и снасти, сразу становились негодными в дело. Дальнейшая борьба зависела исключительно от личной храбрости..." (37а, III, 14).
Римляне по достоинству оценили качества галльских судов и многое у них заимствовали, создав разумный симбиоз двух типов. Когда Цезарь готовил флот к вторжению в Британию, он учел и малую осадку галльских судов, допускающую постановку на якорь у самого берега, и преимущества низкого борта, позволяющего ускорить погрузку и облегчающего вытаскивание кораблей на сушу. Но он приказал сделать их шире, чтобы увеличить грузовместимость, и решил, что "они должны быть быстроходными гребными судами, чему много способствует их низкая конструкция" (37а, V, 1). В Британии он узнал и взял на вооружение еще один тип, пригодившийся ему во время гражданских войн: "Киль и ребра делались из легкого дерева, а остальной корпус корабля плели из прутьев и покрывали кожей" (37б, I, 54). Суда такого класса были распространены повсеместно, разнообразие их конструкций, приспосабливаемых к условиям местности, не поддается определению.
Римляне, напротив, на протяжении двух веков формировали свои флоты из кораблей, построенных по образцу тех первых, которые были скопированы с карфагенских. Они в общем неплохо послужили своим хозяевам. Но бесконечные войны с пиратами ясно показали недостатки этих судов, прежде всего их неповоротливость и уязвимость сравнительно с пиратскими. Корабли эвпатридов удачи на несколько десятилетий сделали Митридата владыкой морей, им он обязан и своей жизнью. С помощью этих кораблей Лукулл смог добиться успеха в Киренаике, и они же отправили на дно его флот, состоявший из старых кораблей. На первых порах успех сопутствовал Помпею благодаря внезапности нападения, но своей блестящей победой он в огромной мере обязан присоединению к его флоту кораблей пиратов, после чего борьба шла на равных и даже с известным перевесом на стороне римлян, лучше вооруженных и дисциплинированных. Наконец, только дальновидность и предусмотрительность Агриппы сделала в конечном счете Октавиана императором: в битве при Акции Антоний ожидал увидеть корабли равного класса и даже построил свои по образцу Агрипповых, хорошо зарекомендовавших себя в войне с Секстом Помпеем, но иметь дело ему пришлось с новыми кораблями римлян, заимствованными у пиратов, - более подвижными и маневренными, более длинными и узкими, способными не только быстро наступать, но и быстро отступать благодаря одинаково заостренным штевням. Это были Лигурийские либурны, опробованные Помпеем Великим в войне с пиратами и ставшие со времен Агриппы основной боевой единицей римского флота.