В 1 году до нашей эры Г ай Цезарь, которому тогда не исполнилось и 20 лет, был избран консулом (на следующий год — то есть на 1 год нашей эры). В 20 лет он стал консулом.
Несмотря на оказываемые почести и поддержку Октавиана, положение Гая Цезаря было чрезвычайно сложным — вокруг него бушевали интриги.
Изображение Гая Цезаря вместе с изображением его младшего брата Луция Цезаря и матери, Юлии Старшей, красовалось на монетах Октавиана, однако в императорском дворце не утихала скрытая борьба между дочерью Октавиана Августа Юлией Старшей и его женой Ливией.
Во 2 году до нашей эры мать Гая Цезаря (Юлия Старшая) указом Октавиана была обвинена в развратном поведении, разведена с Тиберием и сослана на остров Пандатерию в Тирренском море. Ее любовник, Юл Антоний, был вынужден покончить с собой. Через две тысячи лет нам трудно судить о том, насколько поведение Юлии Старшей отличалось от поведения других римских матрон. Юлии было всего 36 лет, и ее положение, когда Тиберий не жил с ней, а Октавиан не позволял развестись, нельзя было назвать нормальным. В то же время Юл Антоний, сын бывшего триумвира Марка Антония, был знатного рода и вполне мог бы стать ее мужем (во всяком случае, если бы этого захотел и Октавиан). Поэтому некоторые исследователи римской истории видят в ссылке Юлии Старшей прежде всего дворцовые интриги жены Октавиана — Ливии. На эту мысль наводит и то, что вслед за Юлией на Пандатерию отправилась, чтобы поддержать дочь, и ее мать — Скрибония, бывшая жена Октавиана, моральные качества которой не ставил под сомнение никто.
Отношения Гая Цезаря с его отчимом Тиберием были весьма непростыми. Известно, что МаркЛоллий, назначенный Октавианом воспитателем и советником Гая Цезаря, настраивал его против Тиберия. Как пишет Светоний Транквилл, когда находившийся на Родосе Тиберий «совершил поездку на Самос (соседний остров в Эгейском море), чтобы повидать Гая, назначенного наместником Востока, он заметил в нем отчужденность, вызванную наговорами Марка Лоллия». Тот же Светоний Транквилл упоминает и о случае, когда на дружеском обеде у Гая Цезаря в Риме начали говорить о Тиберии и «один из гостей вскочил и поклялся Гаю, что если тот прикажет, он тотчас же поедет на Родос и привезет оттуда голову ссыльного». По всей видимости, Гай Цезарь, хотя и настороженно относился к Тиберию, все же не испытывал к нему особой враждебности, иначе Тиберию вряд ли удалось бы уцелеть.
Октавиан часто поручал Гаю Цезарю решение важных вопросов восточной политики Рима, причем надо отметить, что Гай Цезарь успешно справлялся с возложенными на него поручениями и подавал большие надежды как будущий преемник.
В 1 году нашей эры Гай Цезарь проинспектировал Сирию и другие восточные владения Рима. В это время между Римом и Парфией возникли разногласия из-за споров претендентов на престол Армении, одного из которых поддерживал Рим, а другого Парфия. Во 2 году нашей эры на берегу Евфрата состоялась встреча царя Парфии Фраата Пятого и прибывшего туда Гая Цезаря. Как пишет очевидец тех событий Веллей Патеркул, Фраат Пятый и Гай Цезарь подошли со своими свитами и равным воинским эскортом к условленному месту. Оба отряда выстроились по берегам, а Фраат и Гай Цезарь с несколькими приближенными встретились на небольшом островке и вскоре сумели договориться, после чего были устроены праздничные пиры сначала на западном берегу Евфрата в римском лагере, а потом на восточном берегу в парфянском. Гаю Цезарю удалось настоять на том, чтобы на престол Армении был возведен ставленник Рима.
Гай Цезарь прекрасно справился с поставленной задачей. Но в это время в Массилии (Марселе) при загадочных обстоятельствах умер брат Гая Цезаря — Луций Цезарь, направлявшийся в Испанию. После этого в том же году Октавиан разрешил возвратиться из ссылки Тиберию. Была ли смерть Луция Цезаря результатом отравления или явилась следствием болезни, неизвестно, но немало римлян считало, что Луций Цезарь отравлен.
Частые и длительные поездки Гая Цезаря на Восток были вызваны тем, что император Октавиан Август отнюдь не отказался от планов Марка Лициния Красса и Гая Юлия Цезаря по завоеванию Парфии. Но в отличие от Марка Антония, пытавшегося начать завоевание Парфии без достаточной подготовки, Октавиан тщательно готовился к этой войне. Парфия лежала на перекрестке важнейших торговых путей из Индии и Китая. Кроме того, эта страна была богата и сама по себе, а междоусобицы парфянской знати ослабляли обороноспособность этой огромной державы, давая надежды на успех потенциальным завоевателям.