Разделяя это мнение Тацита, попробуем отделить правду от вымысла. Вышеприведенные обвинения в адрес Тиберия ужасны. Но обычно, сообщая о каких-либо событиях, и Светоний Транквилл, и особенно Корнелий Тацит приводят множество имен. Здесь же имен нет. Лишь в одном месте Светоний Транквилл упоминает, называя по имени, некую Маллонию (имя среди римской знати неизвестное), крайне неубедительно описывая домогательства Тиберия по отношению к ней.
В чем же дело? Ответ может быть очень прост. Не имея реальных фактов, чтобы обвинить Тиберия в разврате, его противники просто наговаривали на него. Если бы они попытались назвать конкретные имена, то названные лица или их родственники могли бы легко опровергнуть слухи. Слухам же, где нет имен, верили меньше, но зато эти слухи практически невозможно было опровергнуть, тем более что сплетники могли описывать то, чем занимались сами, и поэтому слухи обрастали убедительными штрихами и подробностями.
Мы не можем знать, было так или не было, но вся жизнь Тиберия и все достоверно известные его поступки склоняют к мнению, что обвинениям его в разврате верить не следует. Тиберий нередко бывал жесток и крут со своими противниками, но Рим он любил и, по словам Корнелия Тацита, «неизменно заботился не столько о благодарности современников, сколько о славе в потомстве». Зная, что многие после смерти постараются его очернить и оболгать, Тиберий говорил: «Что я смертен, отцы сенаторы, и несу человеческие обязанности, и вполне удовлетворен положением принцепса, я свидетельствую пред вами и хочу, чтоб об этом помнили потомки; и они воздадут мне достаточно и более чем достаточно, если сочтут меня не позорившим моих предков, заботившимся о ваших делах и ради общего блага не страшившимся навлекать на себя вражду. Это — храмы мне в ваших сердцах, это — прекраснейшие и долговечнейшие мои изваяния. Ибо те, что создаются из камня, если благоволение оборачивается в потомках ненавистью, окружаются столь презрительным равнодушием, как могильные плиты. Вот почему я молю союзников, и граждан, и самих богов, последних — чтобы они сохранили во мне до конца моей жизни уравновешенный и разбирающийся в законах божеских и человеческих разум, а первых — чтобы они, когда я уйду, удостоили похвалы и благожелательных воспоминаний мои дела и мое доброе имя».
Прочтя эти слова, сказанные Тиберием, читатель может сам сделать свой выбор. Но при всем при том, что Тиберий всегда старался помнить прежде всего об интересах государства, в последние годы сил его, видимо, не хватало для эффективного управления страной. Придворные интриги, которые стали плести его вельможи, могли погубить и губили многих представителей римской знати.
После того как Тиберий уединился на Капри, Сеян все более набирал силу. Перед ним заискивали, «свести знакомство с вольноотпущенниками Сеяна, с его рабами-привратниками почиталось за великое счастье!» Уже день рождения его всенародно праздновался в Риме, и повсюду почитались его изображения, казалось, еще немного — и он сменит престарелого Тиберия на императорском троне. В 31 году Элий Сеян получил от Тиберия разрешение жениться на бывшей жене его сына Друза Младшего — Ливии Ливилле. Это было пиком возвышения Сеяна. Внезапно Тиберий переменил свое к нему отношение.
Что стало причиной этого?
Возможно, Элия Сеяна оболгали, обвинив его в том, к чему он был непричастен. Возможно и то, что он, не дожидаясь естественной кончины Тиберия, решил ускорить события, а может быть, пошел на это, опасаясь, что подрастают внуки императора — Калигула и Тиберий Гемелл. Впоследствии официальной версией стало то, что Элий Сеян в 31 году начал готовить переворот, но Антония Младшая — мать Германика, которую Тиберий уважал и любил, — смогла сообщить ему о планах Сеяна. Тиберий понял всю опасность положения и не стал действовать открыто против ставшего всесильным временщика, но искусно организовал контрзаговор. С помощью преданного преторианского офицера — префекта города Рима Сертория Макрона он раздал щедрые подарки преторианцам и отвлек их от Сеяна. После этого Тиберий поручил Макрону зачитать в сенате свой обвинительный акт против заговорщиков. Сеян и другие заговорщики, а также многие их родственники были обвинены и казнены.