В дальнейшем, после ряда новых сражений с войсками Арминия, Германик вновь погрузил свои легионы на корабли и обратно армия возвращалась реками и морем. Конница прошла вдоль реки Амизии к морю, а затем вдоль берега моря к устью Рейна. Часть же войск, возглавляемая Цециной, проследовала обратно по наведенным ранее гатям. На эти войска, растянувшиеся вдоль болот, и напал Арминий. Одно время казалось, что повторится трагедия, случившаяся с легионами Вара, но германцы, захватив часть обоза, увлеклись грабежом и ослабили натиск, позволив римлянам выбраться на твердую почву и создать укрепленный лагерь.
Утром следующего дня германцы, вместо того чтобы держать римлян в осаде, начали штурм лагеря, чего как раз и ждал Цецина. Когда германцы сгрудились у окаймлявшего лагерь вала, римляне совершили внезапную вылазку и нанесли германцам поражение. Боевой порядок германцев смешался, и множество их было истреблено. Арминию удалось отойти, но его ближайший соратник Ингвиомер получил серьезное ранение.
Между тем в римских частях, охранявших переправу через Рейн, распространился слух, что римское войско окружено и несметные полчища варваров вот-вот вторгнутся в Галлию.
В это время проявила свой ум и властный характер жена Германика — Агриппина Старшая. Как пишет Тацит, «если бы не вмешательство Агриппины, был бы разобран наведенный на Рейне мост, ибо нашлись такие, которые в страхе были готовы пойти на столь позорное дело».
Нанеся поражение германцам, римские войска вышли к своим, а Агриппина «при возвращении легионов стояла в головной части моста и встречала их похвалами и благодарностями». Вскоре вернулись и легионы, возвращавшиеся на кораблях. Их обратный путь был также нелегок, так как они попали в бурю и много воинов утонуло, но в целом поход считался успешным.
После этого похода римлянам сдался один из германских вождей — Сегимер — со своим сыном. В Риме прославившимся в ходе данной кампании полководцам Германика — Авлу Цецине, Гаю Силию и Луцию Апронию — присудили триумфальные знаки отличия. Все прославляли Германика. «Галлия, Испания и Италия, соревнуясь друг с другом в усердии, предлагали в возмещение понесенных войском потерь оружие, лошадей, золото — что кому сподручнее. Похвалив их рвение, Германик принял только оружие и лошадей, необходимых ему для военных действий, а воинам помог из собственных средств».
К следующему своему походу Германик подготовил огромную флотилию из более чем тысячи судов. Эти суда были с коротким носом и короткой кормой, но широкие посередине и приспособленные для плавания как по рекам, так и по морю. Для лучшей управляемости рули у них были и спереди и сзади. Многие суда были сделаны с палубами, куда могли быть установлены метательные машины, а также погружены лошади и достаточное количество продовольствия.
После тщательной подготовки Германик начал новый поход, при этом опять часть войск передвигалась судами, а часть по суше. Германцы к этому времени разорили захоронение римлян в Тевтобургском лесу, и Германик приказал вновь воздвигнуть жертвенник над могилами павших, но вновь насыпать холм уже не стал, чтобы не задерживать движения войск. Вскоре путь римлянам преградило ополчение германских племен во главе с Арминием. В двух сражениях Германик нанес ему поражение.
На сваленных после битвы доспехах противника Германик велел установить камень с надписью: «Одолев народы между Рейном и Альбисом (Эльбой), войско Тиберия Цезаря посвятило этот памятник Марсу, Юпитеру и Августу». После этих побед несколько пытавшихся бунтовать германских племен изъявили покорность, не дожидаясь прихода легионов. Германик же опять начал отвод войск на зимние квартиры, намереваясь на следующий год продолжить завоевания. Но и в этот раз возвращавшиеся корабли попали в шторм, и море нанесло римлянам больший ущерб, чем мечи противников. Погибли далеко не все корабли, уцелел и корабль Германика. Но слух о гибели флота возродил боевой дух германцев, и Германик, дабы показать свою мощь, направил 30-тысячную армию во главе с Гаем Силием против племени хатгов, а сам с еще большим войском напал на племя марсов. Римляне опустошили земли германцев, а в одной из священных рощ отбили еще одного орла из принадлежавших тем легионам, что погибли при поражении Квинтилия Вара.
Казалось, скоро вся Германия до Эльбы покорится Риму, во всяком случае именно такие планы строил сам Германик, но это шло вразрез с намерениями Тиберия, который все более опасался чрезмерного усиления Германика, ведь хотя Германик был усыновлен Тиберием, у него был и собственный сын — Друз Младший, который не смог бы наследовать престол при столь очевидном преимуществе своего сводного брата. Тиберий начал все чаще упоминать в письмах Германику о необходимости прибыть в Рим и отпраздновать дарованный ему триумф. Германик пробовал возражать, прося дать ему еще год для завершения начатых завоеваний, но Тиберий настаивал, а кроме того, предложил ему стать консулом на следующий, 18 год вместе с ним, Тиберием (быть консулом вместе с императором было чрезвычайно почетно), и просил его, если необходимо вести войну, дать и своему брату Друзу возможность покрыть себя славой. После этого Германик вынужден был возвратиться в Рим.