Как бы там ни было, но поход Калигулы на север, в Галлию и Германию, закончился присоединением Мавретании, вернее, началом присоединения к Риму этой африканской страны, — после получения известия о казни царя там началось восстание, подавленное римлянами уже при императоре Клавдии.
В Галлии Калигула задержался до весны 40 года. При том, что император не вполне контролировал свои действия, политикой Рима практически руководило его окружение. Это встревожило сенат. В Галлию прибыла делегация сенаторов, умолявшая Калигулу вернуться в Рим. Поклонение императору перерастало в культ. Льстецы надавали ему множество почетных титулов и прозвищ — «отец войска», «благочестивый» и т. д., превращая почитание в подобие фарса. Повсюду воздвигаются статуи ему и его обожествленной сестре Друзилле.
1 июня 40 года Калигула возвращается в столицу и заседает в жреческой коллегии арвальских братьев. Калигулу нередко обвиняли в жестокости; в том, что он слишком многих казнил. Протоколы заседаний жреческих коллегий ставят под сомнение эти утверждения — в списках коллегий все те же лица, что и ранее, значит, если репрессии и были, то они не носили массового характера.
Конечно же, отдельные казни происходили, как и в правление других императоров, а имущество казненных пополняло казну, но нет документальных подтверждений того, что в правление Калигулы казни и конфискации проводились чаще, чем при Тиберии или Клавдии.
Во второй половине 40 года империя сталкивается с серьезными финансовыми трудностями (возможно, это опять было связано прежде всего с усиленной подготовкой нового похода в Британию). На какое-то время дыры казны удалось залатать продажей с аукционов конфискованного у заговорщиков имущества, но затем Калигула вынужден был пойти на крайне непопулярные меры, введя целый ряд новых налогов. Вводятся налоги на ряд продовольственных припасов, на носильщиков, на проституток.
Сохранившиеся тарифные сетки налогов более поздних императоров показывают, что в налогах Калигулы не было чего-то слишком необычного или совсем уж невыполнимого, но повышение налогов всегда и всеми воспринималось резко отрицательно. Естественно, что авторитет Калигулы в народе несколько падает.
11. КАЛИГУЛА В ЗЕНИТЕ СЛАВЫ. РОЖДЕНИЕ ДОЧЕРИ. ШУТКИ ИМПЕРАТОРА. НОВЫЕ ЗАГОВОРЫ. ЗАГОВОРЩИКИ ДОСТИГАЮТ ЦЕЛИ — УБИЙСТВО КАЛИГУЛЫ. О ТОМ, КАК НАРОД ВСТРЕТИЛ ВЕСТЬ ОБ УБИЙСТВЕ ИМПЕРАТОРА. ОПРОВЕРЖЕНИЕ МИФА О «РАЗОРЕННОЙ КАЗНЕ» И «БЕДНОСТИ» КЛАВДИЯ. КОМУ БЫЛО ВЫГОДНО ИЗОБРАЖАТЬ КАЛИГУЛУ ИЗУВЕРОМ В ГЛАЗАХ ПОТОМКОВ?
В то же время отношения Калигулы с сенатом к концу лета, казалось бы, восстанавливаются. В августе 40 года Калигуле вновь присуждают овацию. На монетах Рима появляется изображение и имя его жены Цезонии (другие его жены не удостаивались такой чести). Все восхищаются их маленькой дочерью. Но это лишь видимость. Лица, определяющие политику империи, боятся непредсказуемости, а Калигула становится все более странен и непредсказуем. Когда Калигула принес в храм Юпитера свою только что родившуюся дочь и, положив ее перед статуей божества, стал уверять, «что этот ребенок в одинаковой мере принадлежит как ему, так и Юпитеру», этот поступок, хотя и был признан всеми сумасбродным, ни у кого не вызвал попытки протестовать. Однако, когда вскоре Калигула позволил рабам выступать с обвинениями против своих хозяев, это вызвало глухой ропот большей части граждан, ведь все они были рабовладельцами.
Была ли это глупая шутка? Может быть. Некий раб Полидевк посмел даже выступить с обвинениями против Клавдия, дяди императора, а Калигула не постеснялся прийти на слушание дела, причем никаких последствий этому обвинению дано не было. Едва ли раб мог посметь выступить с обвинением против дяди императора, не получив соответствующего приказа. Но если бы Калигула желал обвинить Клавдия, то вряд ли кто-то мог бы этому воспрепятствовать. Скорее всего это была одна из забав не вполне здорового императора, однако такие забавы вызывали все большие опасения у окружающих. Многие простолюдины восторгались императором, но в среде знати зрело недовольство.