Праздновать день свержения Калигулы и своего прихода к власти Клавдий запретил. Это было связано прежде всего с тем, что при Калигуле в Риме усилились республиканские настроения и празднование свержения Калигулы косвенно призывало бы к восстановлению республики. Угроза свержения императорской власти была в те годы вполне реальной.
3. ЗАГОВОРЫ ПРОТИВ КЛАВДИЯ. СВЕРГНУТЬ «НЕДОТЕПУ» ОКАЗЫВАЕТСЯ НЕПРОСТО. РЕОРГАНИЗАЦИЯ КЛАВДИЕМ АППАРАТА УПРАВЛЕНИЯ ИМПЕРИЕЙ. РОСТ МОГУЩЕСТВА ВОЛЬНООТПУЩЕННИКОВ И ПРИЧИНЫ ЭТОГО
Светоний Транквилл, повествуя о первых днях правления Клавдия, пишет, что «сильнее всего была в нем недоверчивость и трусость» и, даже «стараясь показать себя простым и доступным, он решался выйти на пир только под охраной копьеносцев и с солдатами вместо прислужников, а навещая больных, всякий раз приказывал заранее обыскать спальню, обшарив и перетряхнув тюфяки и простыни». Пишет Светоний Транквилл и о том, что все, кто приходил к Клавдию, подвергались строжайшему обыску, «лишь с трудом и не сразу согласился он избавить от ощупывания женщин, мальчиков и девочек и не отбирать у провожатых или писцов их ящички с перьями и грифелями».
Что ж, меры предосторожности предпринимались действительно строгие. Но только можно ли это назвать трусостью? Разве от мечей внешних врагов, а не от мечей заговорщиков пали, поплатившись за беспечность, диктатор Гай Юлий Цезарь и император Калигула? Разве не ударом меча, нанесенного ему во время мирных переговоров, был смертельно ранен старший внук и наследник императора Октавиана Августа Гай Цезарь?
Хоть Светоний Транквилл и именует это трусостью, 78 но надо признать, что предпринятые Клавдием меры ’ предосторожности были разумны и вполне оправданны — ведь сам Светоний тут же пишет, что и при помощи таких мер «совершенно избежать покушений он не мог: ему угрожали и отдельные злоумышленники, и заговоры, и даже междоусобная война. Один человек из плебеев был схвачен с кинжалом возле его спальни среди ночи, а двое из всаднического сословия — на улице, один с кинжалом в палке, другой с охотничьим ножом: первый подстерегал его у выхода из театра, второй хотел напасть во время жертвоприношения перед храмом Марса». Об одной из попыток покушения на Клавдия, предпринятой в 47 году, сообщает и Корнелий Тацит, по свидетельству которого однажды «у римского всадника Гнея Нония, когда он стоял в толпе людей, собравшихся приветствовать принцепса, был обнаружен спрятанный кинжал». Гней Ноний был казнен, но его сообщников узнать не удалось.
Ясно, что случилось бы, если бы Клавдий не позаботился о своей безопасности…
Императорский престол манил многих. Однажды, в начале его правления, Клавдия попробовали свергнуть и военным путем. В 42 году наместник Далмации Фурий Камилл Скрибониан попытался двинуть войска на Рим, по словам одних, призвав солдат восстановить республику, а по словам других, провозгласив императором самого себя. Камиллу Скрибониану казалось, что положение Клавдия непрочно, и, начиная мятеж, он «отправил ему письмо, полное надменных оскорблений и угроз, с требованием оставить власть и частным человеком удалиться на покой». Однако свергнуть Клавдия оказалось не так-то просто. На третий день похода поддержавшие было заговорщиков солдаты перебили командиров, подстрекавших к мятежу, расправились с самим Скрибонианом и присягнули на верность Клавдию. Клавдий вознаградил такое отношение воинов к своему долгу, особенно поощрив покончившего со Скрибонианом центуриона Волагиния. По словам Корнелия Тацита, «Волагиний неожиданно поднялся из низов и дошел до высших военных должностей».
После этого уже никто не пробовал поднять против Клавдия войска, но подослать убийц, о чем уже говорилось выше, пытались не раз. А однажды в Риме был раскрыт особо крупный и опасный заговор против Клавдия, «с участием множества императорских отпущенников и рабов», возглавляемый сенаторами Галлом Азинием и Статилием Корвином. Учитывая то, что именно императорские вольноотпущенники и рабы составляли персонал, непосредственно обслуживавший императора, можно себе представить, сколь опасен мог оказаться этот заговор, не сумей Клавдий организовать свою охрану и не будь у него верных людей среди тех же рабов и вольноотпущенников. Верные люди у Клавдия были.