Поппея Сабина. Мрамор
Откуда вдруг у лебезивших ранее перед Нероном сенаторов взялась такая смелость? Объяснение Корнелия Тацита, что их убедило красноречие и твердость духа Тразеи Пета, тут явно не годится. А вот если учесть, что род Антистиев был связан родством с Рубеллием Плавтом, потомком Октавиана Августа, могущим претендовать на императорский престол, и все это составляло часть плана по дестабилизации обстановки и последующему свержению Нерона с заменой его Рубеллием Плавтом, то становится ясна и смелость самого Антистия Созиана, и необычное поведение сенаторов. (Рубеллий Плавт был женат на дочери Луция Антистия Ветера, и у Антистиев был прямой интерес способствовать его приходу к власти.)
Сориентировавшись в обстановке, Нерон, раскалывая оппозицию, заявил, что не препятствует умеренности приговора и, более того, не возбраняет сенаторам и полностью оправдать подсудимого. Антистий был всего лишь сослан. Впоследствии, уже будучи в ссылке, Антистий даже писал Нерону доносы на других ссыльных, поэтому несомненно, что колкие стихи в адрес Нерона были вызваны не его убеждением и смелостью, не презрением к Нерону, а лишь чьим-то заказом. Нерону удалось избежать внезапной открытой конфронтации с сенатом, но был ли это заговор или нет, император получил достаточно оснований начать сомневаться в верности своего ближайшего окружения. Как бы там ни было, 62 год стал переломным в правлении Нерона.
Против развода Нерона с Октавией возражало практически все его окружение. Теперь он решает сменить окружение. Случай с Антистием Созианом показал, что во всяком случае основания для смены отвечавшего за безопасность императора префекта претория у Нерона имелись.
Зная, каким уважением пользуется у римлян Октавия, префект претория Афраний Бурр, которому Нерон во многом был обязан приходом к власти, всегда возражал против расторжения этого брака. Против развода был и другой ближайший советник Нерона — Анней Сенека. В 62 году Афраний Бурр внезапно умирает. Отчего он скончался, было неясно. Некоторые утверждали, «что у него в горле медленно разрасталась затруднявшая дыхание опухоль», но по Риму поползли слухи, что, по приказу Нерона, «ему под видом лечения смазали небо губительной отравой». Конечно же, это могла быть и болезнь, но в это же время погиб от отравления родственник Сенеки — Анней Серен, тот самый Анней Серен, у которого Нерон когда-то тайно встречался с Актэ. В 62 году Анней Серен занимал уже пост начальника римской ночной стражи — один из важнейших постов римской полиции. Он отравился на вечеринке вместе с несколькими другими офицерами, поев оказавшихся ядовитыми грибов… Вроде бы несчастный случай, но невольно вспоминается отравившийся грибами император Клавдий…
Вместо Афрания Бурра Нерон назначает на место префекта претория сразу двух человек — Фения Руфа, «который пользовался любовью простого народа, ибо, ведая продовольственным снабжением Рима, проявлял бескорыстие», и Софония Тигеллина — личность, снискавшую себе впоследствии весьма мрачную славу. Причем большее влияние на Нерона имел Софоний Тигеллин. Разделение власти префекта претория явно свидетельствовало о том, что Нерон стал опасаться заговора, все меньше доверяя кому бы то ни было.
Все это, конечно же, резко ослабило позиции Аннея Сенеки. Как пишет Корнелий Тацит, «смерть Бурра сломила влияние Сенеки, ибо добрые правила, которые они оба внушали Нерону, с устранением одного из них утрачивали силу, и он стал приближать к себе недостойных людей. А те возводили на Сенеку всевозможные обвинения, говоря, что он продолжает наращивать свое огромное, превышающее всякую меру для частного лица состояние, что домогается расположения граждан, что красотою и роскошью своих садов и поместий превосходит самого принцепса».
Среди придворных, конечно же, нашлись и те, кто сообщил об этом Сенеке. Сенека четырнадцать лет был при Нероне, в том числе и все восемь первых лет его правления. Он хорошо знал своего воспитанника и, видя над собой сгущающиеся тучи, понял, что единственное, чем может спасти свою жизнь, — это попытаться откупиться и удалиться от дел. Так он и сделал. После витиеватых славословий в адрес Нерона Сенека заявил, что, «достигнув на жизненном пути старости и утратив способность справляться даже с легкими заботами», не может «более нести бремя своего богатства», и стал просить Нерона повелеть своим прокураторам распорядиться его имуществом, включив это имущество в достояние самого императора.