Колонна Юпитера в Майнце. 63–66 гг.
Таким образом, главными событиями 64 года стали денежная реформа и присоединение к Риму царства Понт. И в том же году произошло еще одно событие, которое кому-то могло бы показаться менее значительным, но для Нерона было чрезвычайно важным — в 64 году он впервые решается выступить на сцене театра. Как пишет Тацит, «до сих пор он пел лишь у себя во дворце или в своих садах на ювеналиях, к которым относился с пренебрежением, считая их слишком замкнутыми для своего голоса, каким он, по его мнению, обладал. Однако, не решившись начать сразу с Рима, он избрал Неаполь, представлявшийся ему как бы греческим городом…» Проведя здесь свое первое выступление, Нерон собирался затем отправиться в Грецию «и, добыв в ней издавна почитаемые священными и столь ценимые повсюду венки, овеянный еще большею славой», вернуться и тогда уже окончательно завоевать одобрение соотечественников.
Дебют Нерона чуть не закончился трагедией. Уже после выступления, когда зрители успели покинуть трибуны, театр неожиданно рухнул. Никто не пострадал, а Нерон даже сочинил стихи, вознося в них благодарность богам. Император сделал все, чтобы обрушение театра выглядело как случайность, но он не был наивен — вскоре после этого был принужден к самоубийству Децим Юний Силан Торкват, которому было вменено в вину то, что он «расточает свое состояние на щедроты и для него единственная надежда заключается в государственном перевороте, что среди его вольноотпущенников есть такие, которых он называет ведающими перепиской, ведающими приемом прошений, ведающими казною — наименование должностных лиц при принцепсе, что выдавало далеко идущие замыслы». Когда ближайших вольноотпущенников Децима Юния Силана Торквата схватили и, заковав в цепи, потащили в темницу, он, поняв, что осуждение неминуемо, вскрыл себе вены. Торкват был праправнуком Октавиана Августа, родным братом первого жениха дочери императора Клавдия Октавии — Луция Юния Силана, покончившего с собой после того, как императрицей стала мать Нерона Агриппина Младшая, и родным братом Марка Юния Силана, наместника провинции Азия, отравленного в 54 году, сразу после прихода к власти Нерона и Агриппины Младшей. Дабы смягчить то тягостное впечатление, которое произвела на римлян гибель Торквата, потомка Октавиана Августа, Нерон «произнес речь, в которой по своему обыкновению заявил, что, сколь бы виновен ни был Торкват и как бы обоснованно ни было его неверие в возможность оправдания, ему была бы, однако, сохранена жизнь, если бы он дождался приговора своего милостивого суда».
Зная судьбу братьев Торквата, а тем более недавние расправы над Рубеллием Плавтом, Корнелием Суллой и особенно над Октавией, в эти слова императора вряд ли кто верил.
22. ВИЗИТ В ГРЕЦИЮ ОТКЛАДЫВАЕТСЯ. ПОПЫТКИ НЕРОНА ОБРЕСТИ ПОПУЛЯРНОСТЬ. ПИРЫ РИМСКОЙ ЗНАТИ. БЫЛ ЛИ НЕРОН ГОМОСЕКСУАЛИСТОМ? ОТНОШЕНИЯ С ПОППЕЕЙ САБИНОЙ ПОРТЯТСЯ?
После развода с Октавией и ее казни врагов у императора явно прибавилось. Нерон, обращавшийся до этого с римской знатью достаточно либерально, начиная с 62 года переходит к расправам над своими явными или потенциальными противниками, усиливает свою охрану, но при этом положение его становится значительно менее устойчивым, чем ранее. Каждая новая жестокость добавляла ему врагов.
Нерон вынужден был отложить свой намечавшийся ранее визит в Грецию и театральные выступления, с тем чтобы принять меры для укрепления своего авторитета. По словам Корнелия Тацита, «стараясь убедить римлян, что ему нигде не бывает так хорошо, как в Риме, Нерон принимается устраивать пиршества в общественных местах и в этих целях пользуется всем городом, словно своим домом».
Портрет императора Нерона на золотом ауреусе, выпущенном в Риме в 64–65 гг.
Устройство пиров для римлян, как и проведение различных денежных и продуктовых раздач, а также устройство для них зрелищ было традиционным способом привлечения к себе симпатий населения. Угощения для граждан устраивали и Юлий Цезарь, и Октавиан Август, и никто из римских историков не пытался ставить им это в вину. Однако у Нерона что-то пошло не так. Возможно, его склонность к чрезмерным эффектам раздражала тех, кто, увидев роскошь его затей, сознавал, какие деньги тратятся совершенно зря, возможно, на подобных пирах для знати допускались какие-либо развлечения, выходящие за рамки приличий. Для того, чтобы угодить императору, то же самое делали и его приближенные. Все, что давалось бесплатно, римляне брали. Однако проникались ли они благодарностью за это? Вряд ли… Так, Корнелий Тацит, комментируя эти мероприятия, с осуждением пишет: «Но самым роскошным и наиболее отмеченным народной молвой был пир, данный Тигеллином, и я расскажу о нем, избрав в качестве образца, дабы впредь освободить себя от необходимости описывать такое же расточительство. На пруду Агриппы по повелению Тигеллина был сооружен плот, на котором и происходил пир и который все время двигался, влекомый другими судами. Эти суда были богато отделаны золотом и слоновой костью, и гребли на них юноши, рассаженные по возрасту и сообразно изощренности в разврате. Птиц и диких зверей Тигеллин распорядился доставить из дальних стран, а морских рыб — от самого Океана. На берегах пруда были расположены лупанары, заполненные знатными женщинами, а напротив виднелись нагие гетеры. Началось с непристойных телодвижений и плясок, а с наступлением сумерек роща возле пруда и окрестные дома огласились пением и засияли огнями. Сам Нерон предавался разгулу, не различая дозволенного и недозволенного; казалось, что не остается такой гнусности, в которой он не мог бы выказать себя развращеннее; но спустя несколько дней он вступил в замужество, обставив его торжественными свадебными обрядами, с одним из толпы этих грязных распутников (звали его Пифагором); на императоре было огненно-красное брачное покрывало, присутствовали присланные женихом распорядители; тут можно было увидеть приданое, брачное ложе, свадебные факелы, наконец, все, что прикрывает ночная тьма и в любовных утехах с женщиной».