Даже сейчас, при наличии самых передовых средств пожаротушения, пожары нередко приводят к очень тяжелым последствиям. Можно только представить себе, насколько страшны тогда были пожары, в тесно и беспорядочно застроенном городе, где почти все крыши и межэтажные перекрытия были сделаны из дерева. Понятно отчаяние людей, которые, лишившись всего имущества или не сумевшие спасти своих близких, кончали с собой.
Пожары в Риме случались и раньше, но никогда не приводили к столь катастрофическим последствиям. Из всех пожаров, случавшихся в Риме, пожар 64 года оказался самым страшным. Почему?
Дело в том, что «никто не решался принимать меры предосторожности, чтобы обезопасить свое жилище, вследствие угроз тех, кто запрещал бороться с пожаром; а были и такие, которые открыто кидали в еще не тронутые огнем дома горящие факелы, крича, что они выполняют приказ, либо для того, чтобы беспрепятственно грабить, либо в самом деле послушные чужой воле».
Тацит пишет, что был ли пожар случайностью или «умыслом принцепса», не установлено, добавляя, что «и то, и другое мнение имеет опору в источниках», но сам же и отвергает возможность случайного возгорания, рассказывая о тех, кто не давал тушить пламя и даже открыто занимался поджогами. Нет, пожар 64 года не был случаен — это был тщательно спланированный поджог. Вот только причастность к этому поджогу Нерона более чем сомнительна, и Тацит, видимо не могший писать об этом прямо, ясно дает это понять своим описанием событий. Пожар был выгоден противникам Нерона — тем, кто желал его свергнуть.
Версия о том, что Рим был сожжен по приказу императора, выдумки о том, что Нерон приказал поджечь Рим, дабы насладиться зрелищем пожара, вдохновлявшим его на написание стихов, давно уже кочуют из одного псевдоисторического романа в другой, попадая оттуда и в такие же псевдоисторические фильмы. Историк же должен четко отделять правду от вымысла.
Когда начался пожар, Нерона вообще не было в Риме — он был в Анции. Получив сообщение о пожаре, он немедленно отправился в Рим, но поскольку от Рима до Анция около 45 км, прибыть в столицу он смог не ранее чем на второй день пожара. К тому времени пламя охватило уже и Палатинский дворец императора. Нерон тут же предпринял все, чтобы облегчить страдания римлян. «Идя навстречу изгнанному пожаром и оставшемуся без крова народу, он открыл для него Марсово поле, все связанные с именем Агриппы сооружения, а также свои собственные сады и, кроме того, спешно возвел строения, чтобы разместить в них толпы обездоленных погорельцев. Из Остии и ближних муниципиев было доставлено продовольствие, и цена на зерно снижена до трех сестерциев».
Откуда же пошли слухи о причастности Нерона к пожару? Дело в том, что «принятые ради снискания народного расположения, эти мероприятия не достигли, однако, поставленной цели, так как распространился слух, будто в то самое время, когда Рим был объят пламенем, Нерон поднялся на дворцовую сцену и стал петь о гибели Трои, сравнивая постигшее Рим несчастье с бедствиями давних времен». Как видно из этих слов Тацита, технологии «черного пиара» были известны задолго до конца XX века и уже в Древнем Риме применялись не менее эффективно. Именно с целью опорочить Нерона был задуман пожар, и эта унесшая жизни многих римлян затея частично достигла своей цели — часть римлян в это поверила.
Потушить пожар удалось лишь на шестой день, «после того, как на обширном пространстве были срыты дома, чтобы огонь встретил голое поле и как бы открытое небо». Учитывая то, что в распоряжении властей тогда не было ни бульдозеров, ни кранов, ни грузовиков, ни другой мощной современной техники и все приходилось делать вручную, вряд ли можно назвать их действия неумелыми. Но только лишь утих этот первый пожар, как вспыхнул второй. Этот второй пожар не был столь разрушителен, и его потушили гораздо быстрее, однако у многих римлян вызвало подозрение то, что второй пожар начался с особняка ближайшего приспешника Нерона — Тигеллина. Тут же пошли слухи о том, что Нерон хочет на развалинах старого города построить новый и назвать своим именем.