Были ли тогда уже в Риме христиане? Могли ли христиане поджечь Рим, и если да, то почему христине подожгли Рим?
Христиане в Риме тогда уже могли быть и были. О репрессиях против христиан упоминает, хотя только вскользь, и Светоний Транквилл, писавший, что при Нероне были «наказаны христиане, приверженцы нового и зловредного суеверия». Правда, это упоминание не раскрывает ни сути наказания, ни числа подвергнутых наказанию адептов нового учения. Таким образом, рассказ Тацита нет возможности подвергнуть перекрестному анализу, но известно, что еще во времена Тиберия иудейская община Рима насчитывала несколько тысяч человек. Появившееся в Иудее христианство распространялось оттуда поначалу, конечно же, в иудейской общине, находя себе затем сторонников и среди неиудеев. Поэтому неудивительно, что через тридцать с лишним лет после появления христианства в Риме могло оказаться от нескольких сот до нескольких тысяч христиан.
Могли ли христиане участвовать в поджоге? Если могли, то что побудило их к этому?
Члены раннехристианских общин были преимущественно представителями самых обездоленных слоев населения — низших категорий рабов и городской бедноты. Неудивительно, что они верили в скорую гибель римского государства и в то, что скоро на смену ему придет Царство Божие. Образ жизни римской знати вызывал у них чувство протеста. В дальнейшем в истории самых различных стран известно немало случаев самосожжения представителей некоторых христианских сект. Поэтому было бы нелепо исключить возможность того, что какая-то группа христианских фанатиков пошла на то, чтобы поджечь Рим, дабы ускорить приход Царства Божьего. Неудивительно и то, что такие фанатики могли, признавая, что поджигали Рим, утверждать, что сделали это не по своей воле, а потому, что к этому их побудил Нерон. В их сознании именно так это и должно было выглядеть — ведь они боролись с нечестивым, на их взгляд, образом жизни.
Противникам Нерона это было только на руку, и они, конечно же, заботились, чтобы порочащие его слухи не угасали, а к прежним слухам спешили прибавить все новые и новые…
Форум, построенный в I в. Джераш, Иордания
24. ЗАГОВОР ПИЗОНА. ГИБЕЛЬ СЕНЕКИ
Кому-то очень хотелось возбудить народ против императора — о грозах начинают говорить, что их сопровождают «частые как никогда удары молнии». В конце 64 года над Римом появляется комета. В свое время Октавиан Август сумел истолковать тогдашнее появление кометы как добрый знак. Тут же по Риму ползут слухи, что это «звезда-комета, которую Нерон всякий раз старался умилостивить пролитием славной крови». В невероятных рассказах, ходивших по городу, начинают фигурировать «младенцы о двух головах, найденные на улицах, и такие же детеныши животных».
Причина возникновения этих будораживших воображение римлян слухов заключалась не в атмосферных или небесных явлениях. Вскоре эта причина выяснилась. Не успели римляне забыть о раскрытом в 64 году заговоре Децима Юния Силана Торквата и посудачить о том, простил бы его император или нет, не успели пошептаться о том, кто же поджег Рим — уж не сам ли император, не успели обсудить, кому же вещают зло кометы, громы, молнии и якобы найденные где-то двуголовые младенцы и телята, как в следующем году был раскрыт новый, куда более опасный, чем все прежние, заговор. 17 апреля 65 года в Риме был раскрыт заговор, возглавляемый Гаем Кальпурнием Пизоном.
Нерон нередко принимал участие в судебных заседаниях, причем был судьей, в основном уважающим закон. Интересно, что при получении жалобы от просителя Нерон отвечал не сразу, а только на следующий день и только письменно. В ходе следствия, а большинство важных процессов проводилось перед сенатом, исследовались все qf обстоятельства и детали. При вынесении приговора судьи подавали свои предложения в письменном виде, Нерон молча внимательно читал их и лишь затем выносил свой вердикт. Если речь шла о его личных врагах, в виновности которых он был убежден, наказание могло быть весьма суровым, но Нерона отнюдь нельзя упрекнуть в том, что он карал всех без разбора. Наоборот, есть свидетельства, что по каждому из дел проводилось тщательное дознание.