Попал в проскрипционные списки и Цицерон. Он успел бежать из Рима, но 7 декабря 43 года уже неподалеку от морского побережья был схвачен и обезглавлен. Его голова и руки были доставлены Марку Антонию и выставлены на ораторской трибуне «к ужасу римлян, которым казалось, будто они видят не облик Цицерона, но образ души Антония». Через двенадцать лет младший сын Цицерона, перешедший к этому времени на сторону Октавиана, доставит в Рим и положит перед сенаторами на ту самую трибуну, где ранее стояла голова его отца, письмо Октавиана, сообщающее о разгроме флота Марка Антония у мыса Акциум. Но это будет потом, а в декабре 43 года до нашей эры Марк Антоний ликовал при виде головы поверженного Цицерона и еще некоторое время держал эту голову на своем обеденном столе. Такая жестокость многих оттолкнула от него, но никто уже не пытался возражать.
Надо сказать, что несмотря на то, что Цицерон в последние годы жизни допустил немало просчетов, эти просчеты забылись, а в памяти римлян остались заслуги Цицерона перед Римом. Как писал о Цицероне через семьдесят лет Веллей Патеркул, ставя в вину Марку Антонию его убийство: «…он вечно живет и будет жить вечно в памяти всех веков, пока пребудет нетронутым мироздание, возникшее то ли случайно, то ли по провидению, то ли каким-то иным путем; мироздание, которое он, чуть не единственный из всех римлян, объял умом, охватил гением, осветил красноречием».
Понимая, какой авторитет у многих римлян имел Цицерон, Октавиан умело дистанцировался от убийства Цицерона, и по Риму ходили слухи, что он вначале даже возражал против этого и согласился внести Цицерона в проскрипционные списки лишь по требованию Марка Антония. Плутарх пишет, что когда через много лет Октавиан пришел к одному из своих внуков и увидел, как тот в испуге пытается спрятать под тогой сочинение Цицерона, то вместо того, чтобы ругать внука, взял свиток в руки, прочел и сказал: «Ученый был человек, что правда, то правда, и любил отечество».
Хотя репрессиям подверглась в основном лишь римская знать, в целом проскрипции произвели тягостное впечатление на всех. В это время умерла и была торжественно похоронена за государственный счет (что считалось большой честью) мать Октавиана — Атия. Удручало ли ее поведение сына или нет и пыталась ли она заступаться за кого-либо из проскрибированных, неизвестно.
Имущество проскрибированных было выставлено на торги, но, как пишет Аппиан, «немногие, однако, покупали их имения, стыдясь пользоваться чужим несчастьем и полагая, что не на радость им будет достояние погибших, что небезопасно вообще быть замеченным с золотом или серебром». Триумвиры, рассчитывавшие за счет проскрипций получить достаточно денег для войны против Брута и Кассия, вынуждены были срочно пойти на дополнительные поборы. Был составлен список 1400 самых богатых женщин, каждая из которых должна была внести в казну определенную часть имущества. Женщины тут же бросились просить о заступничестве родственниц триумвиров и даже осмелились протестовать на народном собрании, после чего триумвиры вынуждены были снизить число тех, кто должен был расстаться с частью имущества, с 1400 до 400 человек.
Средств недоставало, и триумвиры приказали всем, кто имел состояние более 100 тысяч сестерциев, в том числе иностранцам и даже жрецам, отдать одну пятидесятую часть имущества взаймы и внести на военные нужды свой годовой доход.
15. ОБОЖЕСТВЛЕНИЕ ЮЛИЯ ЦЕЗАРЯ. ТРИУМВИРЫ И РЕСПУБЛИКАНЦЫ ГОТОВЯТСЯ К НОВОЙ СХВАТКЕ. СЕКСТ ПОМПЕЙ ЗАХВАТЫВАЕТ СИЦИЛИЮ. ВОЙНА В МАКЕДОНИИ МЕЖДУ МАРКОМ БРУТОМ И ГАЕМ АНТОНИЕМ. ПЛЕНЕНИЕ И ГИБЕЛЬ ГАЯ АНТОНИЯ. ВОЙНА В АФРИКЕ, ГИБЕЛЬ КОРНИФИЦИЯ