31. ИМПЕРАТОР И АРМИЯ. ЭКОНОМИКА СТОНЕТ, СИТУАЦИЯ ОБОСТРЯЕТСЯ. ВИЗИТ НЕРОНА В ГРЕЦИЮ. ТИГЕЛЛИН ОТХОДИТ ОТ ДЕЛ. НИМФИДИЙ САБИН СТАНОВИТСЯ ПРЕФЕКТОМ ПРЕТОРИЯ
Нерон мечтал о походах, равных походам Александра Македонского, и строил планы походов то в Эфиопию, то на Кавказ, но дальше планов дело не пошло.
Первый император Рима, Октавиан Август, значительную часть своей жизни провел в походах и даже был ранен. Второй император Рима, Тиберий, был выдающимся полководцем. Третий император, Калигула, вырос в военных лагерях и даже свое прозвище получил именно там. Став императором, Калигула предпринял всего один поход и не успел прославиться, однако среди солдат он бывал часто и солдаты его любили. Четвертый римский император, Клавдий, полководцем не был, однако, несмотря на то, что пришел к власти уже в весьма солидном возрасте, вскоре после восшествия на престол лично возглавил римское вторжение в Британию, и это немало способствовало укреплению его авторитета. Нерон же, став пятым императором Рима, за все время своего правления так и не удосужился пожить в солдатских палатках.
Само по себе то, что Нерон поручал ведение той или иной кампании кому-либо из полководцев, было вполне логично. Однако это встретило бы одобрение войск лишь в том случае, если бы император почаще бывал в войсках, а еще лучше сам, хотя бы символически, возглавил какой-то поход. То, что Нерон этого так и не сделал, было его ошибкой. Эта ошибка усугублялась тем, что Нерон выступал как певец и актер. Будь он прославленным полководцем, его пение могло бы придать профессии певца престижность и уважение в глазах римлян, но попавшие на роскошное представление в Риме центурионы из глубинки, ветераны, много раз рисковавшие жизнью, служившие в самой дикой глуши за очень скромную плату, могли только озлобляться от того, что видели, и, вернувшись обратно, рассказывать своим товарищам о том, что Рим живет недостойно, а император заботится о никчемных римских «хлопальщиках» больше, чем о солдатах. Большая часть знати также не одобряла увлечений императора. Что касается римского плебса, которому роскошные представления и щедрые раздачи были по душе, то этот плебс был точно так же готов хлопать и любому другому, а в случае неудач императора, как это было во время пожара, — роптать и обвинять того, кого еще совсем недавно хвалил. Разобщенный плебс мог быть опорой бунта, но не мог быть опорой власти. Свою опору Нерон с каждым годом все больше расшатывал…
Государственные ресурсы не покрывали непомерных трат Нерона, и в последние годы своего правления он добывал недостающее путем массовых конфискаций, поборов и вымогательства, вызывая к себе все большую и большую неприязнь. В это время он, по словам Светония Транквилла, постановил, «чтобы по завещаниям вольноотпущенников, без видимой причины носивших имя родственных ему семейств, он наследовал не половину, а пять шестых имущества; далее, чтобы по завещаниям, обнаруживавшим неблагодарность к императору, все имущество отходило в казну, а стряпчие, написавшие или составившие эти завещания, наказывались». Надо сказать, что еще со времен Октавиана Августа владельцы крупных состояний обычно завещали часть своего имущества императору и уж во всяком случае вносили его в завещание в качестве наследника второй очереди. Сначала так поступали лишь некоторые, но уже со времени императора Тиберия это стало традицией, хотя и никогда не закреплявшейся в форме закона. То, что Нерон вынужден был закрепить эту традицию законом, свидетельствует о том, что в это время конфронтация его с римской верхушкой усилилась и прежние методы, которыми пользовались для получения доли с каждого крупного наследства предыдущие императоры, уже не срабатывали. Указ Нерона был крайне прямолинеен и лишь усилил озлобление. Оппозиция не могла это не использовать — злые языки становились все острее. Неудивительно, что Нерон вынужден был издать и указ, «чтобы закону об оскорблении величества подлежали любые слова и поступки, на которые найдется обвинитель».