Как бы там ни было, задержка Нерона в Неаполе, после получения известия о мятеже Виндекса, была недолгой. Вскоре он прибыл в Рим.
Восстание Виндекса не вызвало у Нерона внешних признаков обеспокоенности. В ответ на то, что Виндекс называл его не Нероном, а Агенобарбом, Нерон объявил, что вновь «примет свое родовое имя, которым его так оскорбительно попрекают, а принятое по усыновлению отвергнет». Больше же всего он, казалось, был озабочен тем, «что его корят незнанием искусства, в котором он неустанными занятиями дошел до совершенства, и всех расспрашивал, знает ли кто-нибудь кифареда лучше, чем он?»
Настроение императора изменилось лишь тогда, когда еще через несколько дней он узнал о том, что к восстанию присоединился легат Тарраконской Испании Сервий Сульпиций Гальба. Это сообщение повергло Нерона в шок, и он начал рвать на себе одежду и кричать, что все кончено. Тем не менее, придя в себя, он не отказался от прежних своих привычек, развлекаясь театральными зрелищами. Согласно Светонию, в узком кругу Нерон то строил дикие и нелепые замыслы подавления восстания, то думал отравить весь сенат, то напустить на горожан диких зверей, то сменить всех начальников войск, а когда из провинции пришли некоторые ободряющие известия (в это время около Безансона армия Вергиния Руфа разгромила Виндекса и тот покончил с собой), Нерон даже устроил роскошный пир и пропел игриво сложенные песенки про вождей восстания. Потом он назначил себя консулом и, уходя пьяный с пира, заявил друзьям, что выйдет к войскам безоружный и одними своими слезами склонит мятежников к раскаянию.
Положение Нерона становилось все более критическим. Хотя Виндекс через несколько недель после начала восстания потерпел поражение от остававшихся верными Нерону войск и погиб, к Гальбе присоединился бывший друг Нерона, римский наместник в Лузитании Отон, а в Африке, откуда в Рим поступала значительная часть зерна, поднял мятеж Клодий Макр — римский наместник в Старой Африке. В Риме начали расти цены на зерно и соответственно на хлеб. Противники Нерона тут же поспешили обвинить в росте цен его самого, якобы желавшего нажиться на этом. Особенное возмущение римлян вызвало то, что в это «голодное время александрийский корабль, о прибытии которого было объявлено, оказался нагружен песком для гимнастических состязаний». Был ли заказан этот так неудачно для Нерона и так удачно для его противников прибывший в Рим корабль действительно Нероном или его противниками, установить уже трудно, но противники Нерона сумели в полной мере воспользоваться его прибытием. Мало кто помнил, сколько миллионов сестерциев годами доплачивал Нерон, чтобы удерживать в Риме минимальные цены на хлеб. Все видели на прибывшем из богатой хлебом Александрии корабле песок вместо зерна. Возможно, Нерон, даже отчаянно нуждаясь в деньгах для войск, предпринимал меры по доставке в Рим продовольствия из других мест, но, учитывая тогдашние скорости передвижения и то, что поставки зерна из Африки были прерваны внезапно, для исправления положения необходимы были месяцы, необходимо было время, а времени у Нерона как раз и не было.
Часть наместников провинций продолжала сохранять верность императору, но Нерон растерялся и не сумел этим воспользоваться, он метался, и в его действиях все больше проступала безысходность. Готовясь к походу, он прежде всего позаботился о телегах для перевозки театральной утвари, а сопровождавших его наложниц приказал остричь по-мужски и вооружить секирами и щитами, как амазонок. Всем сословиям он приказал пожертвовать часть своего состояния, а съемщикам частных домов и комнат немедленно внести в императорскую казну годовую плату за жилье, причем строго требовал, чтобы золотые и серебряные монеты были не истертыми. Он объявил также воинский набор по всем трибам, но никто не явился, а кроме того, взбунтовались и остальные войска. Узнав об этом на новом пиру, Нерон со злости разбил об пол два своих самых любимых хрустальных кубка. Если верить Светонию Транквиллу, Нерон стал подумывать о том, чтобы бежать к парфянам, то о том, чтобы отправиться к Гальбе и выпросить у него себе хотя бы наместничество над Египтом — письмо с такой просьбой нашли потом в его ларце.
Возможно, Светоний Транквилл, основной источник наших сведений о последних днях Нерона, где-то преувеличивает и изображает тогдашние попытки Нерона удержать власть несколько гротескно, но вряд ли можно сомневаться в том, что действия Нерона были судорожными и безрезультатными.