Когда Октавиан был уже на мосту, солдаты толпой устремились за ним. В это время то ли поврежденный противником, то ли перегруженный солдатами мост рухнул. Как пишет Аппиан, «воины кучей провалились сквозь него, причем одни из них были убиты, другие же были вынесены с переломанными костями. Цезарь же был ранен в правую ногу и в обе руки, но, тем не менее, тотчас поднялся на башню и показал себя живым и здоровым, чтобы не произошло какого-либо замешательства от слуха, будто он погиб». Несмотря на неудачу, он приказал строить новые мосты.
На следующий день защитники Метула, поняв, что имеют дело с человеком непреклонной воли и отсидеться за стенами им не удастся, отправили послов, дали 50 заложников и впустили в город римский гарнизон, предоставив ему верхнюю часть города. Но когда затем римляне потребовали от них сложить оружие, горожане заперли в здании городского совета жен и детей, а сами атаковали римлян. Потерпев поражение, они подожгли город, и кто не погиб в бою, сгорел в огне. От города осталось одно лишь пепелище.
После падения своей столицы все племена япидов, живущие за Альпами, впервые подчинились римлянам. Правда, сразу же, как только Октавиан удалился, они попытались восстать, но были вновь покорены посланным туда легатом Октавиана — Марком Гельвидием.
Октавиан же после покорения япидов двинулся в земли сегестанов, живших вдоль реки Сава. Вождь сегестанов Верс укрылся в крепости Промона (в северной Далмации), которую сам ранее захватил у племени либурнов, а по стране пытался развернуть партизанскую войну, нападая на римлян из засад. Но Октавиан беспощадно опустошил страну. Промона, по приказу Октавиана, была окружена стеной в 40 стадиев (примерно в 7 километров).
На помощь сегестанам пытался прийти вождь далматов Тестим, но Октавиан разбил далматов и загнал их в горы. Затем римляне атаковали Промону и ворвались в город. Защитники укрылись в цитадели. Октавиан поставил целую когорту стеречь ворота крепости, но на четвертую ночь сегестаны внезапно атаковали эту когорту, обратили римлян в бегство и прорвались через ворота.
Бросив в бой новые части, Октавиан сумел опять загнать сегестанов за стену, и на следующий день они сдались, но в когорте, оставившей охраняемое место, Октавиан приказал казнить каждого десятого, а также казнил еще двух виновных в бегстве центурионов. Вдобавок всей провинившейся когорте в течение того лета было приказано давать в пищу вместо хлеба овес.
Расправившись с сегестанами, Октавиан обрушился на далматов, захватывая и сжигая все на своем пути. За десять лет до этого, в 43 году до нашей эры, далматы уже воевали с римлянами и даже разгромили вторгшегося к ним полководца Габиния, заманив его в засаду в одном из ущелий у города Синодия. В том же самом ущелье далматы попытались устроить ловушку и войскам Октавиана. Однако тогда, десять лет назад, римляне были больше заняты своими собственными междусобицами и под командованием Габиния было меньше легиона. Теперь же против далматов двинулось несколько легионов во главе с лучшими римскими полководцами. Октавиан сжег Синодий и осадил другой важный город далматов — Сетовию. Собрав значительную армию, далматы попытались прийти на помощь осажденным. В завязавшемся сражении Октавиан сумел одержать победу, но был ранен ударом камня в колено и много дней после этого лечился. После выздоровления он поручил завершение войны Статилию Тавру, а сам отправился в Рим и второй раз вступил в должность консула (консула на 33 год до нашей эры, вместе с Вулкацием Руфом), однако сразу же по вступлении в должность опять вернулся в Далмацию и продолжил осаду. Сломленные голодом защитники Сетовии вынуждены были послать к нему послов с просьбой о пощаде. Далматы выдали захваченные знамена разгромленных ими и уничтоженных еще в 43 году до нашей эры пяти римских когорт Габиния, обязались выплатить подати и дали в заложники 700 детей.
За успешное покорение Иллирии и Далмации сенат постановил удостоить Октавиана триумфом, но в это время обострились его отношения с Марком Антонием, триумф был отложен, и Октавиан отпраздновал его лишь вместе с триумфом по случаю победы над Марком Антонием.
Историки обычно уделяют мало внимания походам Октавиана в Иллирию и Далмацию, однако все свои ранения Октавиан получил именно в этих походах. Походы в Иллирию и Далмацию не принесли какой-либо особой военной добычи, за исключением рабов и расширения подвластных территорий, но эти походы позволили обеспечить надежное судоходство в Адриатическом море и сделали невозможными набеги «варваров» на Северную Италию, а в дальнейшем, когда в 32–31 годах до нашей эры началась война с Марком Антонием, обеспечили Октавиану прочный и надежный тыл.