— Что ты здесь делаешь, Фитц? — холодно говорит она.
Отчего-то жирная недолюбливает его сильнее, чем мы с братьями. Хотя в более младшем возрасте они дружили. Собственно, как и мы все.
— Здравствуй, маленькая принцесса, — без внимание на ее враждебность, отвечает парень.
— Она задала вопрос. Отвечай, — я кладу ладонь на плечо сестры, чтобы дать ей ощущение защиты.
— Не помню, чтобы ты был знаком с Падме или Натаном, — произносит Фобос, он кладет ладонь на прикрытое юбкой колено нашей сестры и заметно сжимает его. Только после этого с Агаты спадает часть напряжение.
Говорю же, у этих двоих своя «космическая» связь.
— Отчим Падме мой дядя, — отмахивается Фитц, — что-то, я не вижу радости в ваших лицах. Мы так долго не виделись, к чему такие угрюмые мины? В конце концов, мы на свадьбе, а не на похоронах, улыбнитесь, де Виллеры.
Я стиснул зубы, сдерживая ярость.
— Ты — задница, Фитцроял, — произносит Агата, вызывая улыбку на губах Коула, от чего мне сильнее хочется разбить его лицо, — ты уехал, а после своего «грандиозного» возвращения решил вдруг заниматься тем, чем мои братья.
— Ох, принцесса, значит ты слышала о моем новом увлечении?
— Твоих клубов уже не достаточно? — Фобос все еще не отпускает Агату.
— Ну, все должны расширяться. Чувствуешь конкуренцию?
— Никакой конкуренции, — сквозь сжатые зубы произношу я, — ты знаешь, что тебе никогда не вырваться вперед.
— Конечно, — бросает Коул, — «Родас», вы не можете не гордиться свои детищем. Особенно ты, Росс. Вложил в проект всю душу, — он усмехается, — ходят слухи, что ты там ее и оставил. Если нет, то все впереди. В твоей жизни нет ничего, кроме работы.
Меня раздражают его слова.
— А где же так милая девушка, с которой ты танцевал? Ты глаз от нее оторвать не можешь. Кажется. Сабрина...
— Даже имя ее не произноси, — рычу я.
— Фитц, если ты решил позлить нас, то убирайся вон сейчас же, — говорит Фобос.
— Тут не место для такого рода выяснения отношений, — заканчивает Агата, — и, парни правы — убирайся, хотя бы держись подальше от нас и не приплетай Сабрину.
Коул встает из-за стола, поправляя бледно-голубую рубашку:
— Вы — де Виллеры, всегда один за всех, да? Ничего не изменилось. Вы замечаете только себя и никого больше. Сколько я пытался стать частью вашей семьи? Вы бы никогда не приняли меня.
— Помощь? Мы могли потерять "Родас де Виллер", о какой помощи ты говоришь? — возмутился Фобос.
— Потому, что ты вел себя как идиот, — не выдерживает Агата, — а не потому, что мы не хотели. Вот, даже сейчас, Фитц. Вместо того, чтобы играть в обиженного мальчика, ты мог бы просто...
— Плевать, уже не важно, — перебивает Фитц.
Агата смахивает с себя наши с Фобосом руки и поднимается из-за стола. Она даже слова не говорит, а просто выходит из банкетного зала, направляясь в сторону туалетов. Фобос с тот же миг следует за сестрой.
— Еще раз подойдешь к моей семье, и я...
— Что ты сделаешь, Росс? — бросает Фитц, — побьешь меня? Снова? Нам больше не пятнадцать и проблемы кулаками не решить. Это — взрослая жизнь.
— Мне плевать, я так или иначе могу надрать тебе задницу, — отвечаю ему.
Коул хохотнул. Меня раздражает одно его присутствие.
— Вы прогнали меня, — вдруг произносит он.
— Ты пропал с радаров после смерти своего отца и исчез, Коул.
— Не надо этого, — останавливает тот, — еще до этого. Я пытался стать частью семьи, но ты и остальные вечно пренебрегали нашей дружбой. Конечно, де Виллеры один за всех и все за одного, как гребанные Мушкетёры, а Фитцроял сам по себе.
Я замечаю за его спиной черное платье, большие серые глаза и уже не черные ботинки в цветочек, а коричневые на шнуровке. Сабрина с опаской смотрит на спину Фитцрояла, обходит его и подходит ко мне. Стоит девушке подойти ближе, как я притягиваю ее к себе за талию, желая почувствовать ее руки на мне и успокоить ярость, вырывающуюся наружу.
— Что здесь происходит? — поговорит она, недоверчиво смотрит на Коула.
Одна ее рука ложится мне на грудь и пальцы чуть сжимают рубашку.
По телу словно ток бежит.
— Деловые вопросы, — отвечаю я девушке, — Фитц уже уходит.
Коул скользит взглядом по телу Сабрине, обращая особое внимание на вырез ее платья. Мне хочется ударить его. Обычно, я не такой ревнивый. Но мне не нравится, что этот говнюк смотрит на мою Сабрину, как на десерт.
— Как вас зовут? — голос Фитца наполняется фальшивой сладостью.
Тело Сабрины заметно напрягается. Указательным пальцем, я рисую круги на ее аппетитном бедре.
— Вас это не должно волновать, — отвечает Сабрина и черт, я рад, как мальчишка. Кажется, ей не нужны мои слова, чтобы все понять.