Он даже бровью не ведет.
Вальяжно откидывается на спинку кресла, не сводя с меня своего прожигающе-насмешливого взгляда. А потом подносит стакан к губам и залпом опустошает его до дна.
Я вижу, как кубики льда касаются губ, прежде чем Франк с глухим стуком ставит пустой стакан на стол.
— Продолжим, Майя.
— Да... конечно. Давайте вернемся к вашему запросу о... слиянии. Вы сказали, что для вас это момент, когда исчезают барьеры.
— Как бы вам объяснить… Слияние не происходит от одних разговоров. Это как танец: можно долго обсуждать шаги, спорить о музыке, а можно просто взять партнера за руку и повести за собой. Почувствовать ритм вместе.
И тут Франк встает.
В два широких шага огибает столик и садится на диван рядом со мной. Не вплотную, но близко.
Удивленно вскидываю брови, инстинктивно отодвигаясь.
— Музыка, — говорит, слегка склоняясь ко мне. — Мне плохо слышно. А у меня, знаете ли, стойкое желание… внимать каждому слову специалиста.
Его близость сбивает с толку, но я пытаюсь сосредоточиться.
— Мы... мы говорили о барьерах. — Мой голос звучит не так уверенно, как хотелось бы.
— Именно. О барьерах, — охотно подхватывает Франк. — Вот сейчас, например, барьер из воздуха между нами стал гораздо тоньше, не находите? Так проще... обмениваться энергией.
Нервно делаю еще глоток шампанского.
И не замечаю, как мой бокал оказывается пустым.
Ох, выцедила все до последней капли, по глоточку, пока пыталась сформулировать следующий вопрос.
Не успеваю поставить бокал на стол, как Франк уже тянется к ведерку.
Раздается знакомый тихий звон, и мой бокал снова наполняется.
А затем Франк откидывается на спинку дивана и вытягивает руку, кладя ее на спинку за моей головой. Его плечо теперь почти касается моего.
Пространство вокруг меня сжалось.
Пытаюсь вернуть разговор в профессиональное русло, но с каждой минутой это дается все сложнее.
— Дмитрий, физический контакт… это еще один барьер, который мы не должны переходить в рамках нашей… работы.
— Физический контакт? — усмехается. — Майя, это всего лишь желание убрать преграды. Или вы боитесь, что я к вам прикоснусь?
И пока я подбираю слова для ответа, чувствую что его рука, та, что лежала на спинке дивана за моей головой, будто случайно сползает ниже и ложится на мои плечи.
Сердце делает кульбит и ухает куда-то в живот. Тепло мужской ладони проникает сквозь тонкий шелк и обжигает кожу.
Случайность. Это просто случайность. Франк просто расслабил руку.
— Я не боюсь… Я придерживаюсь правил… этики.
— К черту правила, Майя, — шепчет, и его губы оказываются так близко к моему уху, что я чувствую их тепло. — Иногда самые удивительные открытия и яркие ощущения ждут нас там, где правила заканчиваются.
Поглаживает кончиками пальцев мое плечо. Просто круговые движения по шелковой ткани, но мое тело реагирует так, будто Франк касается обнаженной кожи.
Дыхание застревает в горле.
Франк смотрит мне прямо в глаза, не отрываясь, и я тону в его взгляде.
Его глаза — это два пылающих колодца. В них больше нет насмешки, только чистое, первобытное, обнаженное желание.
Догадка прошивает мозг. Он пригласил меня сюда не для терапии.
Это не сессия. Это… прелюдия.
Глава 12
Не выдерживаю этого внимания — оно сжигает меня изнутри.
Опускаю взгляд, пытаясь скрыться, найти точку опоры, скольжу им ниже, по груди, животу, по брюкам.
На том месте, где плотная темная ткань, недвусмысленно вздыбилась, образуя вызывающий бугор.
Боже. У Франка… привстал!
Краска заливает меня с ног до головы одной горячей волной.
Вся напускная строгость рассыпается в прах в одну секунду.
Я просто женщина, которая сидит рядом с мужчиной, который ее хочет… Его голос стал низким, хриплым:
— Я никогда не встречал таких, как вы, Майя. Этот лед в ваших глазах и этот огонь, который вы так отчаянно пытаетесь скрыть под ним. Я хочу увидеть, как этот огонь вырвется наружу.
Шок.
Это все, что я чувствую.
Резко дергаюсь, опрокидывая бокал с шампанским, пытаюсь отстраниться, убежать.
Но его реакция молниеносна.
Франк ловит меня.
Одна его ладонь ложится мне на щеку, фиксируя лицо.
Другая рука сгребает меня за талию и с непреодолимой силой снова притягивает к себе.
И Франк впивается губами в мои губы, клеймит, забирает себе. Настойчиво проталкивает язык в мой рот.