— А ты кто? — лениво прищуривается эффектная блондинка с хищным макияжем и вызывающе алыми губами.
— Новенькая, наверное, — пожимает плечами темноволосая, с усталым взглядом.
— Никакая я не новенькая! Я психолог вообще-то! Это какое-то чудовищное недоразумение! Меня случайно сюда затащили! — возмущаюсь.
— А я балерина, — ухмыляется блондинка. — А это, — небрежно кивает на подругу, — Машка, но здесь ее называют Моникой. Днем она мастер по закупкам, а ночью по залупкам.
Я попала в автобус с эскортницами!
— О господи! — выдыхаю я, осознавая весь ужас моего положения.
Бросаюсь к перегородке, отделяющей салон от кабины водителя, и начинаю колотить по ней кулаками.
— Водитель! Остановите машину! Произошла ошибка! — кричу, но стекло толстое, звуконепроницаемое.
Мне нужно позвонить. В полицию, Франку… кому угодно!
Лихорадочно ощупываю себя, и сердце ухает вниз.
Сумка.
Моя сумка с телефоном, кошельком, ключами...
Она осталась в вип-ложе на диване.
Я на эмоциях и совершенно про нее забыла.
Автобус едет, и за тонированными окнами проплывают размытые огни ночного города.
Снова поворачиваюсь к девушкам.
— Послушайте, меня зовут Майя, я действительно психолог. У меня была сессия с клиентом в этом клубе. Когда я уходила, вы просто снесли меня и затолкала сюда. Моя сумка со всеми документами и телефоном осталась в клубе. Пожалуйста, попросите водителя вернуться или хотя бы остановиться, чтобы я могла выйти.
Девушки смотрят на меня с откровенной скукой.
Моя паника их, кажется, только забавляет.
— Расслабься, психолог, — лениво тянет Моника-Маша, отворачиваясь к окну, — никто из-за тебя разворачиваться не будет. Клиент ждать не любит.
— Но куда... куда мы едем? — спрашиваю шепотом, потому что отчаяние сковывает горло.
Блондинка-балерина оглядывает меня с ног до головы оценивающим взглядом, словно прикидывая мою стоимость, и отвечает с ледяной усмешкой:
— В загородный дом. В баньке попариться.
Глава 14
— У нас сейчас тоже будет сессия с клиентами, — подшучивает девица рядом.
Ее гнусавый голос царапает мои барабанные перепонки, словно ржавый гвоздь.
Она подмигивает своей подруге, и они обе заливисто хихикают.
Автобус тормозит, а вместе с ним, кажется, останавливается и мое сердце.
Но в этой безнадеге еще теплится крошечный уголек надежды.
Пусть не эти девицы, но мужик-то за рулем должен понять! Я ему все объясню.
Двери с натужным шипением открываются, впуская в салон прохладный ночной воздух.
Девушки, лениво поправляя сползшие бретельки и короткие юбки, одна за другой вываливаются наружу так естественно, будто репетировали этот выход сотни раз.
Я, как пришибленная, семеню за ними, спотыкаясь на ступеньках.
Выскочив на гравий, тут же бросаюсь к водительской двери:
— Произошла ошибка!
Мужчина медленно поворачивает ко мне лицо. Глаза у него пустые, уставшие, как у человека, который видел все и ничему уже не удивляется.
— Какая еще ошибка? Все, приехали.
— Но я не с ними! Я не должна была здесь оказаться! Я психолог, понимаете? Пси-хо-лог! Я села не в ту машину!
Водитель криво усмехается.
— Слушай, девочка, мое дело — привезти товар. А что там с товаром дальше — не мои проблемы. Проваливай, пока я добрый.
Он выходит из автобуса.
Оглядываюсь.
Мы стоим перед коттеджем. Из него доносится глухой бит музыки.
— Чего встала? — толкает водитель меня в спину, и я, споткнувшись, едва ли не падаю.
Дверь открывается, и в нос ударяет удушающий коктейль из терпкого виски, сигарного дыма и пота.
Мы попадаем в огромную гостиную, залитую приглушенным светом.
В ней расположилась компания мужчин. Один — с красной распаренной физиономией — в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бедер. Очевидно, только из парилки.
Посреди комнаты на накрытом столе море алкоголя.
Девушки, с которыми я приехала, мгновенно преображаются.
На их лицах появляются хищные заискивающие улыбки. Они по-кошачьи плавно и грациозно расходятся по комнате, подсаживаясь к мужчинам, щебеча им что-то на ухо, позволяя лапать себя.
А я стою.
— Эй ты, брюнеточка! — раздается грубый пропитой голос. Я вздрагиваю. — Да, ты! А ну иди сюда.
На меня смотрит лысый мужлан с отвратительной помятой мордой. Лениво хлопает себя по мясистому бедру, покрытому густыми черными волосами.
Ярко выраженный комплекс неполноценности, компенсируемый агрессивным доминированием, — проносится в моей голове самая неуместная сейчас мысль.