— Ко мне иди. На колени сядь, познакомимся.
Я в шоке округляю глаза.
Мозг отказывается верить в реальность происходящего. Инстинктивно делаю шаг назад.
— Ты чего застыла? Оглохла, что ли? — рычит он, и его друзья одобрительно гогочут.
Вся кровь приливает к моему лицу. Первобытный страх переходит в обжигающую панику. И я, не раздумывая ни секунды, выставляю перед собой руку и скручиваю фигу. Почему фигу? Не знаю.
В комнате на мгновение воцаряется тишина. Даже музыка, кажется, становится тише. Лысый смотрит то на мой кукиш, то на мое лицо, и его и так багровое медленно темнеет.
— Ты что, сука, бессмертная? — цедит он сквозь зубы, и в его голосе шипит угроза.
— Я к вам не сяду! Вы меня с кем-то перепутали! Я не та, кто вам нужен!
— Перепутали? — Он хохочет, и этот хохот эхом прокатывается по комнате. — Ошибка? Ошибка — это то, что твоя мать сделала, когда тебя рожала! Думаешь, ты особенная? Цена не устраивает? Так скажи, не ломайся!
Он рывком поднимается с дивана, и я с ужасом вижу, насколько он огромен.
— Какая-то неправильная шалава попалась, — орет он на всю комнату, обращаясь к своим дружкам. — Бракованная!
Бракованная? Да у меня диплом о высшем образовании, хамло ты неотесанное! — мысленно огрызаюсь я.
— Ну ничего, мы ее сейчас починим!
Он делает резкий шаг и хватает меня за локоть.
Вскрикиваю и со всей силы вырываюсь, отталкивая его.
Этого хватает, чтобы выиграть секунду. Разворачиваюсь и со всех ног бегу к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.
Взмываю по ступеням, перепрыгивая через две, слыша за спиной яростный рев. Нужно спасти свою шкуру! Спрятаться! Запереться!
— Ну все, цыпочка! — доносится снизу голос, пропитанный злобой и азартом охотника, преследующего дичь. — Теперь я из принципа тебя трахну! Думала сбежать, дрянь?! Я научу тебя манерам.
Несусь по коридору второго этажа, не разбирая дороги.
Я и забыла, когда последний раз занималась легкой атлетикой. Кажется, еще в школе, но сейчас во мне проснулся скрытый талант спринтера. Спасибо панике и адреналину.
Дверь. Еще одна. Все заперты. За спиной раздается тяжелый топот и яростное сопение. Он идет за мной.
Глава 15
Когда, спотыкаясь, врываюсь обратно в гостиную, там все уже изменилось.
Стоит гробовая тишина. А мужчины больше не отдыхают вальяжно на диванах. Они стоят, выстроившись полукругом, и смотрят на лестницу. Настороженно, озадаченно.
И посреди этой застывшей сцены у самой первой ступени стоит Франк.
Он стоит неподвижно, засунув руки в карманы брюк, и смотрит прямо на меня. В его взгляде нет ни удивления, ни испуга. Только ледяное спокойствие.
Я, не раздумывая, лечу к нему, ищу у него защиты, и, к своему удивлению, нахожу. Вцепляюсь в рукав его пиджака, прячась за его широкой спиной, и тяжело дышу, пытаясь унять дрожь во всем теле.
Лысый спускается следом, но, увидев Франка, резко останавливается. Его лицо, еще секунду назад искаженное яростью, теперь выражает растерянность.
— А ты еще кто? — басит он, вытирая пот со лба.
— Заткнись, — коротко бросает в ответ.
И этого слова достаточно.
Лысый мгновенно замолкает, сжав челюсти.
Франк разворачивается, его рука находит мою и крепко сжимает. Хватка не нежная, а собственническая, стальная.
Он ведет меня к выходу, и толпа мужчин безмолвно расступается перед нами, как лед перед ледоколом.
Ночной воздух обжигает лицо.
Мы идем по гравийной дорожке прочь от этого проклятого дома.
У ворот замечаю черный глянцевый бок машины, отражающий свет луны.
Страх остывает, но на его место приходит праведная ярость.
Вырываю руку из его хватки Франка.
— Что это было?! — кричу, и мой голос срывается. — Что это, черт возьми, было?!
— Не поверишь, у меня тот же вопрос, — говорит Франк, распахивая переднюю пассажирскую дверь.
Меня трясет.
Сажусь в машину и никак не могу унять дрожь в руках. Амбалы, липкие взгляды, угрозы — все смешивается как в калейдоскопе.
Адреналин отступает, оставляя тошнотворный страх и обиду.
— Вы что, сутенер? — спрашиваю Франка.
Франк за рулем резко поворачивает ко мне голову.
— Я похож на сутенера? — вскидывает бровь.
— От вас всего можно ожидать! — фыркаю, обхватывая себя руками.
— Нет, я не сутенер, — отрезает он и трогает машину с места. — Я вообще не в курсе, что мои танцовщицы занимаются проституцией.