— И куда ты собралась? Мы еще в город не въехали, — звучит голос хрипло и опасно спокойно.
— Без разницы! Куда угодно, лишь бы от вас подальше! — Выбираюсь наружу, ноги подкашиваются. — Поймаю попутку.
Франк усмехается.
— Сядешь непонятно к кому? То есть жизнь тебя ничему не учит?
Хлопаю дверью и иду по гравийной обочине трассы.
А Франк он не уезжает.
Слышу, как заводится мотор, и через несколько секунд яркий свет фар выхватывает мою фигуру из темноты. Машина медленно едет сзади, освещая мне дорогу.
Каблуки выбивают вызывающий дробный ритм.
Я иду, задрав подбородок, и чувствую себя героиней какого-то дурацкого фильма.
Франк едет за мной, не сигналя, не пытаясь обогнать — просто сопровождает мой гордый исход в никуда.
По правде говоря, именно его молчаливое присутствие и придает мне это показное бесстрашие.
Одной брести по темной трассе было бы по-настоящему жутко, а так...
Так это просто спектакль. И я в нем — прима.
Что ж, раз у нас спектакль, нужно усилить драматизм.
Я останавливаюсь и решительно вскидываю руку с оттопыренным большим пальцем — классический жест автостопщика.
Я почти уверена, что это бесполезно.
Однако первая же проезжающая машина — старенькая дребезжащая «девятка» — останавливается.
Стекло со скрипом опускается, и из салона на меня пялится небритое лицо с сальным взглядом.
— Работаешь, красавица? — доносится из машины сиплый голос.
— В смысле? Я домой пытаюсь добраться.
Мужчина усмехается, обнажая желтоватые зубы.
— Ну, я понимаю. Домой, — кивает он с видом знатока. — Дело житейское. Сколько за час? Или можем сразу на всю ночь договориться? Покатаемся, развлечемся.
— Вы в своем уме?! Я...
Не успеваю договорить — за спиной раздается разъяренный хлопок автомобильной двери, и я вздрагиваю.
Тяжелые быстрые шаги по асфальту — и вот рядом со мной материализуется злой Франк.
Он даже не смотрит на меня. Весь его гнев, вся его ярость сконцентрированы на водителе.
— Проваливай, — цедит он сквозь зубы так, что у меня по спине бегут мурашки.
Водитель мгновенно меняется в лице.
Сальная ухмылка сползает, он что-то бормочет под нос и судорожно тянется к ручке стеклоподъемника.
А Франк уже не обращает на него внимания.
Пальцами впивается в мое предплечье, не говорит ни слова, а просто разворачивает меня и почти тащит за собой к своей машине.
Дребезжащая «девятка» с визгом срывается с места и исчезает в темноте.
— Отпусти! Мне больно! — пытаюсь вырваться, но хватка железная. — Что вы... ты себе позволяешь?!
Франк не отвечает.
Распахивает пассажирскую дверцу, почти заталкивает меня в салон и с щелчком пристегивает ремнем безопасности.
— Чтобы не шароёбилась по ночам! — ворчит он, захлопывает дверцу и обходит машину.
Он садится за руль, и мы срываемся с места.
Смотрю в окно на проносящиеся мимо огни.
Мы едем остаток пути в напряженном молчании, и когда машина останавливается у моего дома, я не говорю ни слова, а Франк отдает мне мою сумку.
Осторожно проскальзываю в квартиру, на цыпочках, не дыша.
Каждый щелчок замка кажется оглушительным выстрелом.
Лиля уже спит.
Я смотрю на нее и решаю не рассказывать ей о сегодняшнем вечере. Ни о клубе, ни о мерзких амбалах, ни о том, как Франк тащил меня к машине. У нее сейчас своих проблем выше крыши, и мой триллер ей точно ни к чему.
Тем более все ведь обошлось. Обошлось же?
Наутро сестра, выпив наспех кофе, убегает на работу, оставив меня наедине с собственными мыслями.
И это худшая компания из всех возможных.
Настроение скверное, липкое.
Я снова и снова, как заезженную пластинку, прокручиваю в голове события последних суток.
Горячая сцена в вип-ложе, ледяной страх в загородном доме, его тяжелые руки на моих плечах и злые, горящие глаза в полумраке машины.
И тишина.
Дмитрий после вчерашнего не дает о себе знать.
Ни звонка, ни сообщения.
И эта тишина раздражает даже больше, чем его крики.
Под вечер стены начинают давить.
Я больше не могу сидеть взаперти.
Накинув куртку, выхожу из дома, просто чтобы идти.
Захожу в него с твердым намерением купить плитку самого горького шоколада, но ноги сами несут меня к винному отделу.
Мой взгляд приклеивается к стройному ряду бутылок с красным сухим.
Вообще-то я пью редко, предпочитая сохранять ясность ума, но сейчас этот самый ум буквально вопит: «Нам нужен допинг! Срочно!»