Наконец последняя ступенька.
Победно вываливаемся на ровную поверхность первого этажа, и холодный металл входной двери приятно остужает мой лоб, когда я пытаюсь открыть этим самым лбом дверь с небольшого размаха, но тщетно.
Из нас двоих Лиля первой догадывается нажать кнопку, чтобы автоматический замок сработал, и мы могли выйти на улицу…
Шагнув из подъезда, хватаю Лилю за плечи, стараясь сфокусировать взгляд на ее лице.
Внутри меня кипит смесь алкогольного куража и искренней сестринской поддержки.
Чувствую себя тренером, отправляющим бойца на главный поединок в его жизни.
— Иди, сестра! — шепчу ей на ухо, вкладывая в эти два слова всю свою веру. — Неси свет извинения в темное царство боссов! Я в тебя верю!
Лиля решительно кивает, ее глаза блестят отвагой и выпитым вином.
— Я пойду! — говорит так твердо, будто отправляется не к Чацкому, а на штурм Бастилии.
— Скажи ему все! — напутствую я, крепче сжимая ее плечи. В голове всплывает важная, просто критически важная деталь. — И что кружку очень жалко! Это важно!
— Скажу! — обещает, и я вижу, что она понимает всю монументальность этого момента.
Потом Лиля плюхается на заднее сиденье подъехавшего такси, а я кое-как возвращаюсь в квартиру, держась за стены, которые внезапно стали мягкими и ненадежными.
Теперь я снова одна.
Веселая миссия по спасению сестры закончилась, и поддержка в ее лице испарилась, оставив меня наедине с собой.
А я сейчас — худшая компания из всех возможных.
Мой взгляд падает на стол.
Там стоит моя единственная верная союзница на сегодня — вторая бутылка, щедрый подарок по акции.
Больше не утруждаю себя поисками бокала.
Зачем эти условности, когда речь идет о выживании?
Прикладываюсь прямо к горлышку.
Терпкая жидкость обжигает горло, но я делаю еще один большой глоток.
И еще.
Кухня медленно начинает жить своей жизнью.
Края предметов плывут, теряют резкость, будто я смотрю на мир сквозь толщу воды.
Глава 18
Франк
Ночь.
Мой кабинет в клубе тонет в полумраке, и только настольная лампа выхватывает из темноты чашку с остывающим кофе.
Сегодня мне совершенно не хочется куражиться.
Никакого «Hennessy», размазывающего эмоции по стенкам черепа — только горький крепкий кофе.
Определенно, я порчусь.
Такими темпами я скоро стану похож на Каца, а это худшее, что может случиться со мной в этой жизни.
Но настроение — дрянь, и виной всему психологиня.
Вообще-то ее прямая обязанность, за которую, к слову, были заплачены очень большие деньги, — приводить мозги в порядок.
Но она вместо этого их методично имеет.
Какая-то неправильная психологиня эта Полтавская.
Ко всему прочему теперь еще и танцовщиц новых искать.
После того инцидента ряды моих сотрудниц заметно поредели.
Телефон на столе вибрирует, разрезая тишину.
Беру его в руки не глядя, готовый сбросить очередной ночной звонок.
Но на экране светится: «Майя Полтавская».
Какого черта?
Время — половина второго ночи.
Надо же, а не она ли возмущалась моим поздним звонкам?
Хотя... эта девица не из тех, кто станет беспокоить по пустякам.
В голове мгновенно проносится с десяток неприятных сценариев. Что-то случилось.
Поэтому отвечаю незамедлительно:
— Майя? — мой голос звучит резко. — Что-то горит? Кого-то убивают?
— Хуже! — доносится из трубки возмущенный, но какой-то странно-мягкий голос. — Вы! Вы убиваете! Мои нервные клетки! Вы — тиран и деспот, Дмитрий Франк!
Откидываюсь в кресле и невольно усмехаюсь.
Кажется, я понял, в чем дело.
— Майя, сейчас час тридцать две минуты ночи. В это время приличные психологи спят, а не обвиняют своих... пациентов в тирании. Ты пьяна?
— Я не пьяна! — звучит еще более возмущенно, и я слышу, как на том конце провода что-то звякнуло: похоже, бутылка о край стола. — Я... в медитативном состоянии! Я познаю дзен! А вы мне мешаете! Своим... своим существованием!
Уголок губ сам собой ползет вверх. Это даже забавно.
— И как успехи в познании дзена? Судя по голосу, ты уже где-то на уровне астрала и общаешься с духами бургундского. Что случилось, Майя? Почему ты пьешь одна посреди ночи?
Говорю как эксперт в теме пьянки. Сейчас она именно одна. Я это знаю.
— Потому что... могу! — Ее голос дрогнул. — И не одна! Я... с бутылкой! Это считается за компанию! И вообще, я звоню не для того, чтобы отчитываться! Я звоню, чтобы высказать вам все! Вы... вы смотрите на меня так, будто... будто сканируете! Раздеваете, потом одеваете, а потом снова раздеваете, чтобы проверить, все ли на месте! Это возмутительно!