Достаю телефон, снова набираю ее номер, но ответа нет.
Гудки идут, но она не берет.
Нервы начинают натягиваться.
Подхожу к первой попавшейся двери на этаже и прислоняюсь ухом. Тишина.
Следующая дверь — снова мимо.
Поднимаюсь по лестнице.
Наконец, у третьей двери слышу слабую, приглушенную трель своего звонка.
Не уверен до конца, что это та самая, но жму на кнопку звонка.
Раз, другой, третий.
С запозданием за дверью слышится какая-то возня, шарканье, щелчок замка. Дверь распахивается и — о да! — на пороге стоит она, моя пьяненькая психологиня. В халатике, растрепанная, с расфокусированным взглядом.
Прямо то, что я мог бы заказать у Деда Мороза на Новый год.
— Вы кто?.. — щурится она, пытаясь сфокусироваться на мне. — Доставщик пиццы? Я не заказывала... И у вас нет пиццы.
— Хуже, — усмехаюсь, прислоняясь к косяку. — Я тот, кому жалуются на жизнь в час ночи и обвиняют в тирании. Твой личный специалист по деспотизму. Прибыл по экстренному вызову.
Она моргает. Медленно. Потом ее глаза расширяются.
Кажется, процесс опознания завершен.
— Дмитрий?.. — шепчет она. — Что... что вы здесь делаете?
— Хороший вопрос. Я вот тоже думаю, что я здесь делаю. Должен был сидеть в своем клубе, пить виски и смотреть на голых женщин. А вместо этого стою в подъезде, который пахнет кошками, и смотрю на одну, но одетую женщину. И знаешь что? Второй вариант мне почему-то нравится больше.
— Вы сумасшедший... — качает она головой. — Уходите. Я... я не в состоянии принимать пациентов.
— А я и не на прием, — делаю шаг вперед, заставляя ее попятиться вглубь квартиры. — Ты сама меня позвала, Полтавская. Или короткая память — побочный эффект твоего дзена?
Она смотрит на меня с искренним недоумением.
— Я?.. Я вам звонила?
— Звонила, — подтверждаю, входя в квартиру и закрывая за собой дверь. — Жаловалась на мое тлетворное влияние и на то, как я тебя неправильно разглядываю. Я решил, что это требует личного вмешательства. Так что принимай, пациентка, своего доктора.
Она вздыхает, но спорить, видимо, сил не имеет.
Я в душе торжествую.
Прохожу за ней вглубь квартиры. И мысленно отвечаю на свой же вопрос.
Эта Полтавская — точно не понторезка.
Обстановка в ее квартире, вернее, в этой коробочке, судя по размерам, более чем скромная. Простая мебель, стопки книг, никаких предметов роскоши.
Наверное, эта женщина и правда тратит свои миллионы на благотворительность и не видит ценности в деньгах.
Как благородно.
Есть чему поучиться!
Кому-то.
Но не мне.
Я слишком приземленный и примитивный, чтобы видеть прекрасное в духовном. Я люблю материальное: роскошь, выпивку и секс.
Все самое низменное, в общем.
Проходим в кухню.
На столе пустая бутылка из-под вина, перевернутый бокал в красной лужице.
Майя явно не в состоянии принимать гостей, но меня это ничуть не смущает.
— Так, операцию по спасению рядового психолога объявляю открытой, — заявляю, ставя пакет на стул. — Тебе сейчас противопоказан алкоголь и показан крепкий кофе с чем-нибудь вкусным.
Без церемоний наливаю воду в чайник и ставлю его на газовую плиту.
Майя просто стоит и смотрит на меня, обхватив себя руками.
— Я не просила вас меня спасать, — бормочет она.
— А тебя никто и не спрашивает, — оборачиваюсь. — Это профессиональная деформация. Вижу человека на краю пропасти... алкогольной комы и не могу пройти мимо. Надо тебя реанимировать. А то еще потеряю ценного специалиста по вскрытию моих мозгов.
Она фыркает, но в уголке ее губ появляется тень улыбки.
— Мои мозги сейчас сами требуют вскрытия... Желательно без вашего участия.
— Ну уж нет, — достаю из пакета сыр и шоколад, — я монополист на вскрытие твоих мозгов. Ты, кстати, даже в таком... медитативном состоянии умудряешься выглядеть опасно, Полтавская.
Она поднимает на меня взгляд. В нем уже меньше пьяного тумана и больше знакомого мне вызова.
— Опасно для кого? Для вашей печени или для вашего эго?
— Для моего душевного равновесия, Майя, — отвечаю абсолютно серьезно, наклоняясь к ней чуть ближе. — Ты его очень сильно нарушаешь.
Она не отступает, не отводит взгляд. Просто смотрит на меня, и я вижу, как в глубине ее зрачков пляшут чертята.
И это, мать его, мне нравится.
Очень.
Глава 20
Секунда. Вспышка в мозге.
В один момент все доводы рассудка сгорают в огне, который она зажгла во мне с первой встречи.
Моя рука властно ложится на затылок психологини, пальцы зарываются в ее густые шелковые волосы, и я притягиваю ее к себе, не давая шанса на отступление.