— А почему ты так уверена? — переходит Франк на «ты», а его голос становится вкрадчивым. — Боишься, что я тут останусь и тебе придется искать нового, менее интересного пациента? Или боишься, что тебя тоже могут принять? Я ведь помню одну ночь, когда мой психолог продемонстрировал весьма… тесные отношения с алкоголем.
Мои щеки вспыхивают.
Я злюсь.
На него — за то, что переходит границы. На себя — за ту проклятую ночь и за то, что его слова меня задевают.
— Не смей сравнивать! — выплевываю я. — То был единичный случай! А ты, судя по всему, тут постоянный клиент. Или будущий.
— О, так мы уже спорим, кто из нас больший алкаш? Интересный поворот сессии. Давай разберемся. Я пью, потому что люблю вкус хорошего виски и атмосферу, которую он создает. А ты напилась, потому что не справлялась с эмоциями. Так кто из нас зависим?
— Ах ты… Да ты не просто пьяница — ты сутенер! — Злость срывает с меня маску профессионала. — Любитель голых женских жоп! Еще бы! Владелец стриптиз-клуба рассуждает о высоких материях!
Франк даже не думает обижаться. Наоборот, его лицо расплывается в довольной ухмылке.
— Да, я люблю женские попки. Очень. И не только попки. Это эстетическое удовольствие, Майя. Радость для глаз. А ты, похоже, завидуешь, что не можешь так же открыто признаваться в своих маленьких слабостях. Например, в любви к определенным ласкам.
— Ты невыносим! Ты используешь алкоголь, чтобы сбежать от проблем! Это классический признак!
— А ты используешь свою профессию, чтобы сбежать от жизни! Копаешься в чужих головах, чтобы не разбираться со своей! Так что давай начистоту. Я — честный гедонист и пьяница. А ты — лицемерный психолог и… тоже пьяница, просто латентный. Кто из нас хуже?
— Ты! Однозначно ты! Потому что я помогаю людям, а ты их спаиваешь и развращаешь!
— Я даю людям то, чего они хотят! Иллюзию праздника. А ты даешь им иллюзию решения проблем, выписывая счет в конце часа! Мой бизнес честнее твоего!
Мы стоим друг напротив друга, тяжело дыша, и я понимаю, что эта перепалка зашла слишком далеко.
И в этот момент Франк делает шаг ко мне и совершенно неожиданно обнимает меня за талию и притягивает к себе.
Я возмущенно смотрю на него, и в его глазах вижу какую-то хитрую искорку, озорной огонек, но совершенно не могу понять, о чем она. Это не похоть, не насмешка, а что-то другое, и это сбивает меня с толку больше, чем ссора.
Дмитрий уводит меня от забора этого проклятого центра.
— Ладно, объявляю перемирие, — говорит Франк уже совершенно другим, спокойным, тоном. — Предлагаю сделать перерыв в нашем увлекательном споре и выпить кофе. А то от такой терапии и правда можно спиться. Идет?
Глава 24
На следующий день
Франк
Пятница. Элитный спортивный зал. Глухие удары, лязг металла, редкие вырванные сквозь зубы рыки — вот саундтрек этого утра.
Я опускаю штангу на стойку. Гриф врезается в ограничители с оглушительным грохотом.
Мышцы груди горят огнем.
Тяжело дышу, глядя на свое отражение.
В перерыве между подходами сходимся у стойки с водой.
Кац, вытирая полотенцем потную шею, с ухмылкой смотрит на меня.
— Франк, ты чего сегодня так убиваешься? Решил все рекорды зала побить за одно утро? — спрашивает, делая большой глоток воды из бутылки.
— Какого черта ты выбрал такой вес? — поддакивает Камиль, разминая плечи. — Рвешь жилы, будто на Олимпиаду готовишься. Что-то случилось?
Вальяжно пожимаю плечами, наслаждаясь приятной болью в мышцах.
— А что, спорт, по-вашему, уже не укрепляет здоровье? — спрашиваю, откручивая крышку бутылки.
— Укрепляет, конечно, — усмехается Кац. — Только я что-то не припомню, чтобы ты, Дима, так сильно о своем здоровье задумывался.
— Вдобавок, — делаю глоток, — это отлично налаживает нервную систему. А впереди выходные.
Подмигиваю друзьям и ухожу к тренажеру для жима ногами.
Устанавливаю максимальный вес.
Мне нужно выжечь из себя это странное незнакомое напряжение. Мышцы должны кричать от боли, чтобы заглушить мысли в голове.
Закончив подход, я снова иду к парням.
Они уже отдыхают на скамье.
— Налаживаешь нервную систему, говоришь? — Камиль смотрит на меня пытливо, со своей вечной манерой докопаться до сути. — Зачем?
— Именно.
— А-а-а, я, кажется, понял, — не унимается он. — Ты таким образом замещаешь тягу к беспорядочным половым связям, что ли? Значит, терапия Полтавской все-таки пошла тебе на пользу. Смотри-ка, сублимация в чистом виде.