А в настоящую, верную, вечную любовь за неделю к девчонке, которая не умеет даже готовить и носить вечерние платья, а в активе у неё только любовь к эротическим сценам и купленное тобой же нижнее бельё?
В университете у меня никогда не было отличной оценки по математической логике. Но уж это-то я понимала.
Кирилл меня не любит. А теперь ещё и думает, что его не люблю и я.
И вообще всё это было уже неважно. Потому что если Марина ждала ребёнка…
Я не знала, что мне делать.
Ещё полчаса я отчаянно сражалась с текстом. Но здравый смысл всё-таки победил: нужно было поесть.
Поэтому я прошлёпала на кухню и несколько секунд грустно смотрела на потрясающую жареную курицу. Действительно потрясающую.
Но… нет. Я, кажется, и впрямь обидела Кирилла, и теперь мне самой кусок не лез в горло. Есть приготовленную им для меня еду я просто не смогу.
Я подошла к холодильнику и сделала очередной бутерброд с сёмгой. Кажется, Кирилл заказал доставку, пока мы были вчера на лыжах: огромный холодильный шкаф был забит свежими продуктами, аккуратно разложенными по отсекам.
Я вернулась к ноутбуку с долгожданным бутербродом. И замерла, увидев Кирилла, который устроился со своим ноутбуком в соседнем кресле.
— Ты, — уронила я. — Ты разве не должен быть сейчас с Мариной?
Кирилл с бесстрастным видом посмотрел на меня.
— С чего бы?
— Она же написала, что тест положительный.
Вместо ответа Кирилл кивнул на мой ноутбук.
— Авторский лист. Впереди много работы. И, кстати…
Он положил передо мной несколько листов бумаги.
— Подпиши.
Я удивлённо нахмурилась. Это было…
А потом я побледнела.
Заявление. Коротко и точно описывающее, что произошло с моими фотографиями. И утечку в сеть, и угрозы Славы.
Я подняла взгляд.
— Мне точно надо это подписывать?
— Да.
Я пожала плечами. Какая разница? Фотографии всё равно уже попали в сеть. Вряд ли Славу или Марину привлекут за это, но…
Я быстро подписала все страницы, и Кирилл забрал заявление.
— Хорошо. Работай.
В его голосе не было холода. Но и тепла тоже не было.
Впрочем, запоздало подумала я, а как бы отреагировала я сама, если бы он признался мне в любви, а потом сказал, что не имел ничего такого в виду?
Я вздохнула, садясь за ноутбук. Между мной и Кириллом всё было так зыбко, так ненастояще, что, кажется, сейчас я только приветствовала возможность улететь от него в другой мир. В тот, где у нас всё будет хорошо, где мне никогда не нужно будет беспокоиться о том, чтобы ляпнуть что-то не то, где я мановением руки смогу остаться с Кириллом навсегда, и, да, конечно же, у нашей истории будет счастливый конец: ведь мне этого так хочется.
В общем, жена олигарха будет довольна.
Наверное, я не смогла бы писать так легко, будучи счастливой. Когда реальный мир дарит тебе всё, зачем нужны истории? А вот когда сердце грызёт пустота, когда до безумия хочется, чтобы тебя обняли и погладили, чтобы самый нужный мужчина, сидящий наискосок, всего лишь улыбнулся…
Тогда — да. Тогда я ныряю в истории и рискую не вынырнуть.
Я слабо улыбнулась, медленно и нежно расстёгивая руками воображаемого Кирилла пуговицы на строгой офисной блузке Ирины. Точно так же, как руки настоящего Кирилла расстёгивали пуговицы на моей. Я запомнила.
Вот только когда мои герои скажут друг другу самые главные слова, они никогда не возьмут их обратно.
Я вела эротическую сцену по самому краю, и сначала моё сердце оставалось холодным. Оно сжималось, когда я вспоминала спокойный ровный голос Кирилла и сообщение от Марины на его телефоне. Болело, когда я вспоминала, что всё было кончено.
Но потом меня захлестнули другие воспоминания.
Мягкая улыбка и сонный взгляд из-под ресниц. Тёплые руки, которые обнимали меня и только меня. Блинчики на кухне. Острые, но никогда не злые шутки, нежность в глазах и в голосе…
Оранжерея, крышка рояля, лимонный сок… Расстёгнутая блузка у камина, горячие пальцы нанизывают меня на себя, трепет и радостное возбуждение… И это утро: вдвоём, прижавшись друг к другу интимно и доверчиво.
«Я тебя люблю».
«Я тебя тоже».
Я почувствовала, что улыбаюсь. Пусть я упустила момент, упустила Кирилла, упустила всё: я не потеряла себя. Я была влюблена по уши, это чувство пульсировало во мне живо и ярко, и я не могла его отпустить. А значит, оно обязано было передаться моим героям. Солнечным лучом в морозном дне, сцепленными над чашкой кофе руками, ароматом корицы в небольшом кафе, счастливым шёпотом под простынями.