Король Гиллартил Сциар, был уже в преклонном возрасте, поэтому лихорадка посетила его первым и очень быстро унесла из жизни. Весь замок покрылся тяжелым, непроходимым туманом скорби, который оседал морозным дыханием сквозь зубы. Люди не могли оправиться от потери, и сразу же встречались с новой. Холод пришел в сердца жителей Гранатового Собора до прихода зимы.
На похоронах короля из его родственников стояли лишь сестра, супруга и маленькая пятилетняя дочка. Остальные были прикованы к постелям. Народ находился в замешательстве, пять наследников престола, пять королевских сыновей находились на смертном одре. Двое из них ушли вслед за отцом, прямо в день его похорон, с разницей в несколько часов. Самый старший и самый младший. Люди осознали, что потеря короля была ничем в сравнении с ужасающим видом крошечного гроба маленького наследника, которого ещё недавно видели на руках у матери. Не было того, чье бы сердце не сжалось от этого зрелища.
Всего несколько недель, меньше месяца, понадобилось, чтобы вся династии Сциар опустилась тяжелым камнем под напитанную слезами землю. Запомнившаяся всем своей любознательностью, 5-летняя принцесса, сгорела от лихорадки за два дня. После неё скончались старшие братья.
«Записки придворного писца Гранатового Собора, 20 год для ЯВМЗ)»
«Аллатея видела, как мы безудержно страдали, утирали горькие, жгучие слезы друг друга. Я видел и помнил, как росли эти дети, знал их первые секреты, которые они просили меня записывать. Кухарка знала об их любимых блюдах и о том, чего они терпеть не могут. И так с каждым из тех, кто жил в этом замке. Не было тех, кому не изрежет сердце и глаза очередная детская смерть. Не было тех, для кого они не стали родными и близкими. Их жизни поселились в наших сердцах, сделали их горячим и пылкими, с каждым последним издыханьем этих детей, мы становились все холоднее, погибая вместе с ними.
Похоронив Лаона, нас посетила мысль. Всё – больше хоронить некого. Он стал последним. На место нашим бесконечным терзаниям и переживаниям пришла тихая мучительная скорбь. Стало ли нам легче? Нисколько. Тревога сменилась пустотой, и она была не самой лучшей заменой. С началом болезни мы лишились звонких голосов и бесконечного топота царевен и царевичей, которые частенько изнуряли и докучали в потоке дел. Если бы я только знал, как я буду жалеть, что не вслушивался в их громкие игры и просил их быть спокойнее. В своих гробах они лежали смиренно, я с ужасом ловил себя на мысли, что не могу вспомнить их улыбок.
За воротами начинались волнения. Мы не могли дать народу ответов на их вопросы. Такое было впервые. Измученный болью и страхом Хранитель Огня целую ночь просидел среди записей и книг в поисках возможных родственников короля. Попытки Девора оказались тщетными.
Между тем, я перестал видеть свой смысл, во мне не осталось жадности к жизни, я более не знал, для кого мне жить. Аллатея не наградила меня детьми, я был лишен этого счастья в своем доме, но обрел его в стенах замка. Мои мысли привели меня к лазарету, в западном крыле замка, где лежала Талария.
Подобно юному стебельку розы, кроткая и нежная, она возникла в Гранатовом соборе всего несколько лет назад. Истинная плиебка, красавица, своим видом, она убаюкивала и завораживала нас, словно младенцев или глупцов. Множество мужчин отчаянно скрывали свои мечтания о том, чтобы прильнуть к её бедрам и провести хотя бы одну ночь на ней. Она была степянкой по старому слогу, по-новому её назвали нам именем Талария Дестита. Приехала она в замок, как кандидатка в жены для советника, но одна её улыбка и хитрый взгляд в сторону вдовствующего короля забавно переменила ход событий. Советник остался без обещанной жены, а вдовствующий король, что не желал уже с три года жениться, поменял свое решение и назначил дату свадьбы с юной степянкой.
Постель короля стала столь горячей, что даже самый ленный слуга мог на слух понять, что новоиспеченная королева зашла в царские покои. Их любовь вновь окунула нас в прелести, которые уже были нами забыты. Запахло материнским молоком, ночью горели свечи близ крошечных кроваток. Талария рожала часто и легко. Она привела королю ещё троих сыновей и долгожданную принцессу, от улыбки которой млел каждый.
Два старших сына короля, рожденные от первой жены, были подростками, когда Талария пришла к трону. Их нравы были несносными, но хитрость и плиебское тепло в сердце Таларии сумело найти подход даже к ним. Когда Антарил, старший сын короля, слег с этой хворью, Талария проводила и дни, и ночи у его лазарета, не отвлекаясь даже на сон и еду. Они говорили через стенку в целях предотвращения заражения, говорили много и обо всем. Талария обещала подыскать красивую невесту из степянок, как тот поправится, Антарил отшучивался, что лучше, чем она, уж и не найти. Мы громко смеялись. Она находила поводы для радости и смеха даже в те дни, веселила нас и не давала опустить рук, пока была на ногах. Но её главной прелестью был голос. Она пела нам, и своим детям. Когда родился её первенец, я и ещё с десяток слуг собирались у её покоев вечерами, чтобы насладиться мягкими и тонкими мелодиями её колыбельных. Во время хвори она пела чаще, бархат её пения отвлекал от тяжбы извечных переживаний.