Все присутствовавшие отчаянно пытались скрыть свое удивление и последовавшее за ним радостное облегчение. Мы были шокированы тем, что Треарус оставил их в живых. Девор продолжил стоять с опущенной головой, не выражая никаких эмоций. Для него приговор с более мягким наказанием выглядел унизительно, словно подачка с барской руки. Но орлиный характер Греиры не позволил остаться ей на своем месте. Она сделала твердый шаг вперед и повернулась к трону. Стражники окружили её.
- Отчего ж вы так милы к нам, государь?, – горделиво, с насмешкой обратилась Греира к Треарусу.
Девор мигом выровнялся, подошел к жене и схватил ее за предплечье.
- Молчи, Греира, достаточно. Поздно говорить. Но не поздно подумать о нём.
Хранитель шепнул слова на ухо жене и обратил свой взор на её выпирающий живот.
Женщина глубоко заглянула в глаза мужа и тихонько опустила веки, выразив свое почтение перед ним, а после мягко отодвинула руку и продолжила свою речь Треарусу ещё громче и с большим энтузиазмом.
- Я думаю.… Думаю о народе, о моей семье. Все из тех, кто был мне роднёй по крови - мертвы, я стояла на похоронах каждого, кого всем сердцем любила! Одной Аллатее, терявшей близких, известно, какие муки пережила моя душа. Я гладила холодное бледное лицо брата, который качал меня на руках все младенчество, и чья улыбка освещала все мои дороги, куда бы я ни пошла. Тогда я решила, что всё, Греира, больнее уж и быть не может. Но судьба доказала мне обратное. Следом за братом, я похоронила всех его детей и видела измученное тело королевы, что не выдержала всей этой боли потерь. Крошечный гробик их единственной дочери не покидает мои мысли и боюсь, что никогда не покинет. А что знаешь ты о смерти, Треарус Дасмин? Что знаешь ТЫ? Болезнь отобрала их души, к ней спросу нет. А кто такой ты, чтобы сейчас отбирать жизни, чьи сердца и без того измучены недавними горестями? Кто дал тебе это право? Судья без чести – ничего хуже я и представить себе никогда не могла.
С каждым шагом она приближалась к Треарусу, стражники подошли почти вплотную к царевне. Тогда новоиспеченный король с насмешкой дернул рукой, чтобы те отошли от неё и позволили ей подойти.
- Молчишь. Насмехаешься надо мной. Не хочешь говорить о себе ты, скажу, кто я. Мой предок Фэ Сциар построил государство, лишенное боли и страха, чьи колючие стебли долгие годы после явления людей отравляли наши души и дома. Он направил людей на путь помощи и добра друг к другу, не разделял и не судил. Мой отец и брат правили так же, оберегали каждого плиеба и его судьбу. Сколько детей родилось и прожило счастливо отведенные им годы, сколько мужчин и женщин было спасено от ужаса борьбы и нищеты? Ты не знаешь и никогда не захочешь узнать, мальчик из дома Дасмин. Вместо того ты решил уйти туда, откуда мы начинали, ты подписываешь смертный приговор всем плиебам - палач на троне. Лживая, подлая змея.
Голос Греиры стал бархатным и приглушенным, она заглянула в самую глубь глаз Треаруса и продолжила, словно завораживая новоиспеченного царя.
-Ты столько сидел и боялся выползти из под своего камня, помнимая собственное ничтожество и душевную низость. В тебе нет ничего кроме твоего происхождения, которым ты так кичишься пред всеми нами…
Слова задели Треаруса за живое, он с трудом сохранял самообладание. Уголки губ иногда подергивались от слов Греиры, руки не слушались и перебирали мантию. А принцесса из орлиного дома продолжала говорить все с большим напором.
-А когда ты увидел ужас болезни, что поселилась в мире, то решил все же протянуться своим змеиным телом из укрытия, и обернуть наше горе в свою пользу. Ты трус и предатель, что воссел на трон, оплаканный тысячами слез народа и обвитый костями моей покойной семьи! Люди не просят тебя никогда. Умрешь, и все будут ликовать. О семье? Мое дитя твое милостью будет лишено возможности родиться в своем доме. Был бы ты истинный плиебом, ты бы знал, что для нас значит дом! Тысячи плиебок веками молились Аллатее о том, чтобы она указала их мужьям и сыновьям путь домой, где их оберегают духи. Ты лишил моего ребенка дома. И лучше бы ты сейчас казнил меня.
Девор опешил от заявления Греиры, мы все были готовы забыть о страхе и ринуться к трону во имя спасения «последней орлицы». Девор вновь попытался подойти к ней, но стражники удержали его и не дали подойти ближе. Греира в свою очередь высоко подняла левую руку, обернула ее внутренней стороной ладони к себе и сжала в кулак. Это было абсолютное право вето. Оно даровалось каждое женщине орлиной династии по праву рождения, применяться оно могло единожды в отношении отцов, братьев и мужей для отмены их решений. Фэ Сциар установил это право для предотвращения злоупотребления царями своих прав и учета равноценности значимости женского начала. Среди народа это право звалось «Слово Аллатеи».