- Отойди, муж мой. Именем Аллатеи, говорю тебе отойти.
Увидев руку супруги, Девор покорно замер и отступил назад, его глаза напитались страхом и ощущением собственного бессилия.
Между тем, Греира не отводила свой пристальный взор с Треаруса, ожидая его вердикта по поводу её последних слов. Он вновь промолчал.
-Что-ж, раз ты решил не умертвлять меня и мое дитя, то знай. Духи видят, я ношу под сердцем мальчика, что станет твоим концом. Мой сын родиться в самый разгар колючей, испепеляющей зимы, что находится под покровительством Плиеба. Когда он явится нашему миру, он заставит тебя захлебнуться во всех слезах и крови, пролитых сегодня, и пронзит тебя каждой костью моей династии.
Она расправила плечи, словно крылья, её взор возвысился над Треарусом, уже совсем спокойно, но громко она произнесла свою крайнюю речь.
-Я Греира Сциар, рожденная холодной обжигающей зимой под покровительством Плиеба, дочь покойных короля и королевы великой орлиной династии Сциар, проклинаю тебя и твое правление. Голос и проклятья орлицы из династии Сциар будет преследовать тебя все твою жизнь. Да будет так, Треарус Дасмин!
Треарус не изменил своего решения, хоть и был явно поражен сказанным. В завершении приговора он лишь добавил сухую речь.
-Посадите Девора и Греира в повозку и везите подобно низшему негодному скоту в Фесцар.
Супругов увели, а все остальные были немедленно казнены вместе со своими семьями на главной площади.»
Замок нового короля стал блистать от избытка драгоценностей и еды, одеяния превратились в произведения искусств, прислуги стало в пять раз больше, чем было до того. Кроме того, Треарус устроил свой совет так, что позволил себе не только обеднить города, но и не обременять себя духовным обязательством верности перед единой супругой. Вместе этого он официально обзавелся множеством наложниц, число которых переходило сотню. В этих условиях Гранатовый собор стал местом борьбы за короля, за право рождения первого наследника. Женщины часто устраивали скандалы и козни, убивали друг друга и детей соперниц.
Против столицы начались восстания из регионов. Тогда Треарус превратил город в крепость и продолжил устрашающую политику эксплуатации.
Совсем скоро это начало работать на благо короля и его семьи, плиебы погрузились в вечный страх. Чем дальше от столицы, тем мрачнее, беднее и жестче становился плиебский народ. Особенно тяжело жилось людям, чье рождение пришлось на окраины, которые были окружены горами. Им было предписано посвятить себя вечному пребыванию в шахтах на благо столицы и великого государства. Земля здесь была крайне неплодородной из-за продолжительных стойких морозов. Единственный возможный способ получить пропитание это добыча ископаемых. В обмен на них столица давала скромные запасы. Несколько лучше обстояли дела у тех, кто жил на срединных землях, этим людям достались бескрайние поля и сады, с которых они могли получать урожай. Но большая часть урожая принудительно отходила в столицу, на стол к правящей династии и придворной элите. Так жители срединных земель, несмотря на изобилие собираемого урожая, часто голодали. Пойманные на воровстве, укрытии запасов свыше меры, приговаривались к немедленной казни. Исключение не составляли даже маленькие дети.
Перемещение по государству было крайне редким явлением среди плиебов. Все потому, что при переезде в более хорошие земли платился налог, непосильный не для одного плиеба и его семьи. Если же кто-то решал покинуть свой дом самовольно и перейти в другие земли, его ждало принудительное возвращение, а после показательная казнь нарушителя и его семьи.
Простой народ погрузился в скорбь на долгие годы вперед. Тирания, созданная государством, вернула плиебский народ назад, к временам, когда слово «выжить» было главной ценностью.
Девор и Греира были привезены в поселение, где не бывало лета, зима властвовала здесь круглый год. Небольшая деревушка под названием Фесцар стала пристанищем для всех сосланных и неугодных новой власти. Природа не подарила этому месту тепла, но не лишила красоты: небольшие хижинки и дома были окружены необъятными, недосягаемыми горными хребтами с уходящими в небеса заснеженными вершинами. В одной из таких гор люди сумели найти воду, здесь же, близ источника было решено сделать святилище. Небольшой храм всего с одним духовником был не так роскошен, как столичный, но вселял в людей веру и давал силы на новый день. Леса здесь были скудными и лишенными обильной растительности в силу неблагоприятного климата. Основное пропитание населения составляли ягоды, рогатый скот, некрупная лесная дичь и мука, привезенная со срединных земель в обмен за хорошую выработку здешними шахтерами.