Духи сохранили жизнь Гревора в день Явления Морских Земель. Случившийся обвал был перед самыми глазами у юноши, но не затронул его. Совсем скоро Гревор был вынужден попрощаться с матерью, и отправится в соседний город работать на благо кораблестроения. Женщина не могла отправиться вместе с сыном, так как последние годы её тело изнемогло, ноги не держали её на земле. Спустя пару месяцев переезда, сын перестал получать ответы матери на свои письма. Греира скоропостижно ушла из жизни после простуды, которая усугубила её прежнюю слабость.
Семья бывшего Хранителя Огня была крайне почитаема за свою непоколебимость и потому, следуя всем традициям, Греиру схоронили как рожденную в Фесцаре, со всеми почестями. Бездыханное тело отнесли высоко в горы, затем каждый из присутствующих клал камень на ноги, руки, голову до тех пор, пока Греира полностью не покрылась ими. С каждым камнем люди говорили что-нибудь хорошее, что знали о покойной. В храме у родника в её честь пелась молебна Аллатее.
Гревор, привезенный в соседний Ингарет, столкнулся с ещё более жестоким проявлением политики нынешней династии. На фабриках работали и днем, и ночью. В дневное время здесь трудились мужчины, нередко лишаясь пальцев, а то и целых рук. Им доставалась самая тяжелая физическая работа, которую не могли осилить женщины и дети. Более слабая часть населения заменяла мужчин ночью, создавая мелкие детали для сооружений. Их работа проходила под слабым светом касторовых ламп, очень быстро лишая их хорошего зрения. За их здоровье новое государство давало лишь небольшой ежедневный поек и койки в бараках.
Тех, кто ослабевал или был неугоден, казнили. Дети, что появились тут на свет, учились не плакать ещё в младенчестве. Взрослые тщательно скрывали свои болезни, боясь лишиться жизни.
Гревор не сразу вошел в историю. На это понадобились годы лицезрения ужаса, что происходило по воле династии Дасмин, а также появление нового смысла в жизни мужчины.
«Гревор из рода Сциар и дома Хранителя Огня»
1 век после Явления Морских Земель, зима 7 года
Прошло семь лет с тех пор как люди пробрались к морю сквозь каменную толщь. Я застал тот момент, видел его своими глазами, но даже не мог предположить насколько важным он станет для всего мира. За совсем небольшой срок в столице было создано непостижимое количество чертежей, макетов, были созваны десятки тысяч советов о вопросах кораблестроения. Только вот приведение всего этого в жизнь ложилось на плечи простого народа, а не на упитанных советников, важно сидящих в нагретых стульях. Среди нас было много тех, кому не было никакого дела до кучи досок и парусов, тех, кому были по душе рисование, иное ремесло или скажем наша национальная скрипка.
Но династию Дасмин, как и прежде, мало волновали таланты простых смертных. Треарус помер от заражения крови, когда мне было 17 лет. Говорят, что упал с лошади во время охоты и сильно повредил ногу, та сгнила, а он вслед за ней. Я до сих пор помню, как сильно всем хотелось ликовать. Но любая улыбка ещё около полугода с его смерти жестоко наказывалась. Надзиратели строго следили за тем, чтобы все скорбели об его кончине. На место покойного короля взошел его старший сын - Гирадин Дасмин, что родился на год позже меня. Гирадин появился на свет от одной из наложниц многочисленного гарема короля. Ту наложницу король казнил, пока мальчику не исполнилось и года, чтобы она не смягчила его натуру, и будущий наследник мог продолжить дело отца в духе новой политики. Ожидания короля себя оправдали. Более того, Гирадин оказался более жестоким и алчным правителем в сравнении со своим отцом, что до его появления на троне казалось невозможным. Ужас, что он принес в наши жизни, всегда отбрасывал меня назад, заставляя думать о том, кто я, и каков мой путь.
Я не оправдывал всего того, что на меня возложили матушка и отец. Я был никем в сравнении с ними, не обладал всем тем, что было в их сердцах и головах. Будто бы и не был сыном, плодом их любви. Вина копилась в каждом уголке меня, словно паразит, она смаковала моим неудачным существованием.
Кто я? Кем буду? Написана ли моя судьба? Что будет, если я отрекусь от нее?
Матушка была столь красива, что каждый, кто хотя бы единожды взглянул на неё, не мог после найти что-то такое, что сравнится с её изяществом. Её присутствие оскорбляло скромность плиебского дворца, вся её сущность светилась ярче самых драгоценных камней, и привязывала завороженные взгляды. Так описывали её другие.