« Я не поел, мой юный плиеб, мне больше не жить - поешь за меня ты. Аирет из деревни Джоре»
Я невольно сглотнул. Руки начали трястись, кусок хлопка вылетел прямиком в кашу. Ноги несли меня прочь, своим взглядом я молился Аллатее и Плиебу увидеть Аирета. Я оказался за воротами, увиденное в пристанище было ничем по сравнению с тем, какой ужас явила мне улица. Ещё более изуродованные трупы, и уже совсем не мужские. Страх проникал в воздух, грудь сжималась, ребра сдавливали меня. Дети, от тех, что ещё даже не пробовали ходить, до тех, что уже могли держать в руках мечи. Десятки застывших женских лиц, лежащих в холодном снегу.
Мой разум хотел спрятаться от увиденного, затаиться где-то далеко. Первое о чем я вспомнил - как один отцовский товарищ за неимением мужской руки в моей семье, частенько забирал меня со своими сыновьями в редкие минуты отдыха. Балим не жалел своих сил и учил всему, что могло бы нам пригодиться: ремесло, рыбная ловля, как стали постарше даже говорил о женщинах. Ещё немного времени мы уделяли бою на мечах. Мать нередко утирала слезы радости, провожая меня на очередную охоту с ним, ей было тепло от мысли, что я не лишен отцовского плеча. Впрочем, подобно моей матери, смерть отняла и жизнь Балима, шахта впитала в себя его зрение и воздух из его легких. Я помню, что во время одного из грибных сборов, он по обыкновению начал кашлять. Кашель продолжался несколько минут, до тех пор, пока его лицо не стало пунцовым, он начал жадно хватать воздух ртом. Совсем скоро я и старший сын Балима сообразили отнести его в хижину, волоча за собой испуганных ребятишек.
Жена его, Ксалита, лекаркой и травницей была. Увидев мужа, она мигом наказала нам класть его к печи. Ксалита выставила нас к порогу и прикрыла мужа простыней, чтобы мы его не увидели. После распахнула дверцу подвала и вытащила оттуда какой-то глиняный горшочек и пару оберток ткани с травами. Развернув один из них, её постигло недоумение: от засушенных запасов осталась лишь пыль.
-Да как же! – горько произнесла Ксалита.
Она покрутила ткань, испуганно взглянула за простыню и снова убежала в подвал.
Вероятно, думала, что взяла не тот оберток. Но поиски не увенчались успехом. Она судорожно выбежала из подвала и начала метаться по дому в поисках хоть чего-нибудь, что поможет Балиму.
- Я поищу! Ну что-то же должно было быть у меня. Или вот ещё! Я схожу к Феулии, я,кажись, её бабке той травы сыпала.
Она потерла лицо, схватила платок и почти оказалась у двери.
-Поди, сюда, Ксалита, - сказал Балим, уже совсем ровным и привычным, но больно тихим голосом.
Женщина окинула нас взглядом, и немного погодя все же развернулась, и подошла к мужу. Несколько минут неразборчивого шепота. Из за наскоро смастеренной шторы показалось бледное, зеленоватое лицо Ксалиты. Женщина уже совсем неторопливыми шагами прошлась на середину дома, платок соскользнул с её плеч и упал на пол. Она подняла голову, ее лисьи глаза мигом спустились своими уголками вниз, казалось, что она постарела на десять лет вперед.
-Отец позвал своих сыновей, - сказала Ксалита.
Её взгляд снова снизошел. На щеках трудно было не приметить слезы. Словно фантом, она прошлась мимо нас на улицу, не проронив более и слова.
Между тем парни оглянулись на меня, ожидая, что я пойду с ними. Но мне было не ясно, должен ли я это делать. Балим был на смертном одре и возжелал проститься со своей семьёй. Был ли я её частью? Наверное, нет. Я отрицательно махнул головой, похлопал старшего сына Балима по плечу и отошел на шаг назад.
Все четверо мальчиков подошли к отцу, я подумал обо всем, что Балим мне дал и сколько мог дать ещё, последняя мысль тяготила меня. Я не хотел с ним разлучаться и мечтал о том, чтобы проститься, подержать его крепкую, больно знакомую мне руку, что не раз держала мою, направляя меч или изготавливая горшок. Но, нужно было идти. Я уже был готов к этому, когда послышались его последние слова.
- А что ж, ещё один сын не желает проститься с отцом?
Я ожил, молниеносная слезинка пробежалась по моему лицу, я мигом утер её и побежал к Балиму.