Сердца же этих мужчин обладали невообразимым огнем, волей и силой. Всю свою жизнь плиеб был вынужден бороться с природой, зачастую насмерть. С каждым годом зима становилась все более суровой и жестокой, практически не оставляя шанса выжить тем, кто хоть немного слабее судьбы и природы. Сугробы становились все выше и плотнее, обволакивая дома. Метели более обжигающими и частыми, охотно снося все на своем пути. Большая часть скотины попросту не выдерживала пронизывающего холода, поэтому, чтобы не терять продовольствие, её рубали при первом морозе. Лето приносило с собой не меньше бед: солнце испепеляло урожаи, высушивало реки и озера, принося в жизни людей голод и неутолимую жажду, часто перерастающую в обезвоживание.
Самая тяжелая и непредсказуемая судьба доставалась тем поселениям, которые по воле нерадивой судьбы были отдалены от центра. Жуткая зима здесь не щадила никакую душу, не считалась с голодом, страхом и болью, отнимала жизни с особым энтузиазмом.
В поисках пропитания, методом проб и ошибок, люди, живущие на окраинах, нашли единственный способ выжить. С первым дыханием холодов, каждый плиеб такого поселения покидал родной дом вместе с другими односельчанами в поисках дичи и другого продовольствия в тех краях, которые ещё не были окутаны снегом. Каждая такая охота могла быть последней для плиеба и его семьи, а потому проводы устраивали с особым размахом. Этот праздник плиебы с окраин прозвали Зимний Пир. Дети водили пышные и задорные хороводы, играли на радость родителям. Женщины выставляли заготовленную брагу, готовили сытные блюда из самого лучшего мяса, играли на скрипке, часто их игра сопровождалась громким детским пением. Мужчины же охотно присоединялись к вечере, к детским шалостям, не отказывая себе ни в чем. К вечеру застолье утихало, отцы забирали своих детей и укладывали их ко сну. Совсем крошек, грозные плиебы подолгу качали на своих ладонях, напевая добрые и нежные колыбельные. Дети, что были постарше, засыпали на отцовских плечах, слушая сказания и былины. Почти взрослым плиебам давались ценные напутствия, многие мужчины перед своим уходом вверяли дома старшим сыновьям и сватали дочерей, передавали фамильные ценности и тайны. За вечером наступала ночь, вверенная плиебским женам. Их мужья-плиебы обладали самой страстной натурой, которую можно было только вообразить. Огненный дух одарил их манящим жаром, будоражащим напором, не оставлявшим не одну плиебку равнодушной. Супруги согревали друг друга в постелях, утопая в любви и преданности друг-друга, иногда в последний раз.
Поутру женщины улыбчиво и стойко прощались со своими мужьями, сыновьями и братьями, вселяя в них веру и надежду своими речами и поцелуями. Как только их силуэты пропадали за горизонтами, плиебки хором запевали песнь Аллатее об своих мужах, обнимали друг друга и могли позволить излить слезы предстоящей тоски.
«Зимняя песнь горцев Аллатее»
«Тут дом наш стоит
Здесь моя душа.
Вновь вьюга завоет,
Зима опять пришла.
Прошу, Аллатея, сохрани
Меня, его и детей.
Мы совсем тут одни
В эту колкую метель.
Сбереги душу его,
Не дай в сугробе заснуть,
Если путь потеряет,
Помоги в дом наш вернуть».
Зима быстро захватывала территории, за первые три дня дороги, плиебы хоронили почти всех лошадей, обмораживали пальцы рук и ног. Ко второй, третьей недели охоты почти каждый их них становился больным или калекой. Часто случалось так, что мужчина и вовсе не возвращался домой. Он мог умереть от голода, так и не найдя долгожданную добычу, замерзнуть насмерть в сугробе или сгореть от мучительной лихорадки. Но ещё чаще, плиеб, которому пришлось ощутить на себе валящую с ног усталость, изнуряющий душащий голод, и забыть ощущение теплоты в своих жилах, всё же находил дичь, и возвращался домой, проходя весь мучительный путь заново. Но не находил в живых тех, с кем мог бы ею поделиться.
В поселениях шла своя война за выживание в отсутствии мужчин. За могучей спиной каждого плиеба всегда стояла не менее суровая плиебка. Лицом она не сильно отличалась от мужчины, разве что обладала томным завораживающим взгляд, который мог с легкостью отогреть самую изнеможенную и холодную душу после охоты. В их наружности особенно просматривалась крепкое телосложение с пышной грудью и широкими бедрами наравне с невысоким ростом в сравнении с мужчинами. Благодаря своей конституции, плиебки, как правило, хорошо разрешались родами.
Но это не облегчало их нелегкой судьбы. Провожая мужчину на охоту, плиебка рано или поздно лишалась запасов и сталкивалась с мучительным голодом и холодом, которые медленно, но верно отнимали силы. Часто случалось так, что мужчины долго не возвращались, и тогда за нехваткой припасов для обогрева жилища, в дома приходил леденящий холод. Многим плиебкам приходилось оставлять детей и искать хворост для печей, иногда в жуткий мороз, иногда в метель. Но самое страшное, с чем неизбежно сталкивалась практически каждая плиебка - смерть детей. Их зима особенно не щадила, неокрепшие мальчики и девочки умирали от жуткого жара, сгорая прямо на руках своих несчастных матерей. Выходило так, что после зимы из дюжины детей плиебки выживало в лучшем случае пятеро. Тех детей, что лишились матери и отца, забирали в свои семьи соседи. Женщину, оставшуюся без мужа, они так же брали на себя. Мужчины же, лишившиеся жены, как правило, самовольно отдавали детей в другие семьи.
Лето не облегчало жизни плиебов. В жаркие времена мужчины трудились в горах, добывая камень и ископаемые. Этот тяжелый труд заваливал каменными глыбами насмерть, оседал стойкой пылью в лёгких, лишал должного зрения и слуха. В свою очередь, женщины и дети работали в полях, запасаясь на сложные времена пищей. Их работа приносила постоянную жажду, изнуряла спины и руки, лишала маленьких плиебов детства. Именно благодаря постоянной работе под палящим солнцем, плиебский род является обладателем смуглой оливковой кожи, олицетворяющей их изнурительный труд и силу воли.