для косточек авокадо, спрятав его от глаз врачей, медсестер и Робина. Хотя
Робин может и посмотреть. Я покажу ему как-нибудь. Он уже многое видел. У
меня идея: он мог бы уже сделать новые фото моей задницы, сейчас она
выглядит иначе.
Я осторожно поднимаю Библию и наливаю в стаканы воду. Здесь на
подоконнике – на солнце – вода довольно быстро испаряется. Тебе не надо
думать, что тебе нечем заняться, Хелен. Здесь есть живые существа, которые
зависят от тебя. Тебе надо немного поторопиться с поливкой. В некоторых
стаканах вообще нет воды, а ты думаешь, что тебе скучно, тстстс. Но все
выглядят еще нормально. Иногда то одна, то другая начинает плесневеть, и мне
нужно отделить ее от остальных, хотя она и стоила мне больших трудов. У
большинства косточек еще не появились корни. Одна сама разделилась на две
части, а у одной уже выросли снизу корешки. У моих косточек все просто
отлично. Все здоровы. Я снова открываю Библию и накрываю ей косточки.
Мне очень хотелось бы остаться тут еще немного. Отсюда комната выглядит
совсем по-другому.
До этого момента я видела палату в основном со своей кровати. А отсюда
создается впечатление, что палата намного больше. Я же стою в самом дальнем
углу. Со всей силы я на несколько сантиметров отодвигаю кровать в палату и
верхней частью туловища сползаю по стене в угол, пока моя задница не касается
пола, а мои ноги так сильно согнуты, что колени касаются грудной клетки. Своей
сливкой и ягодицами я ощущаю холодный пол, покрытый линолеумом. Я точно не
знаю, покрыт ли он линолеумом, просто всегда говорят, что в больнице на полу
линолеум. В этом положении мышцы задницы очень напряжены. Мне нужно
разогнуть колени и вытянуть ноги под кровать. Здесь я могу спрятаться. Если мне
не видно дверь, то и тому, кто заходит в палату не видно моего лица. Ноги точно.
Для начала ему нужно заглянуть под кровать, в поисках чего-либо. Но ни у кого,
кто заходит в палату, такой цели нет. Все смотрят на кровать, и, если она пустая,
они думают, что я ушла куда-то или в туалете. Я кладу руку между ног. Ввожу два
пальца и двигаю ими как пинцетом, чтобы достать свой самодельный тампон. Я
кладу его на уровне плеч на батарею. Он катается по батарее туда-сюда, и я
прижимаю его сверху между дисками. Не хватало только, чтобы он упал на меня.
Мне не хотелось бы, чтобы на таких необычных местах как спина или еще где-то
были пятна крови, которые никто не может объяснить, и о которых я сама не
знаю, так как не вижу их. Как только я прижала тампон – благо он сам немного
липкий – кончиком длинного ногтя среднего пальца я провожу прямо по моему
жемчужному хоботку [клитору]. Я надавливаю на него ногтем. Останется вмятина.
Но этого никто не увидит. Это самый быстрый способ стать мокренькой. Моя
киска сразу же начинает обильно сочиться смазкой. Одна рука занята жемчужным
хоботком – я то нажимаю на клитор, то сильно ласкаю его – два пальца второй
руки я ввожу во влагалище, где развожу пальцы и растягиваю себя изнутри. Как
правило, по мере увеличения возбуждения я вытаскиваю пальцы из влагалища и
засовываю их в задницу. Но не сегодня. Задницу недавно прооперировали, и она
уже занята прокладкой. Но я могла бы попробовать нащупать ее. Я проталкиваю
пальцы глубже во влагалище. Нащупываю что-то вроде тоненькой перегородки
между влагалищем и задницей. Там я чувствую прокладку. Хотя мои пальцы во
влагалище. Мне знакомо это. Ну, конечно же, не из-за прокладки. А из-за кала.
Часто он вежливо стоит в очереди перед выходом, пока не подойдет его черед.
Когда твои пальцы во влагалище, через тонкую перегородку можно нащупать
какашку. Интересно, а мужчины чувствовали ее у меня во время секса?
Но они никогда не расскажут об этом. По их мнению, эта тема не подходит
для разговора с женщиной, в которую ты хочешь засунуть свой член.
«Ой, вау, знаешь, что я только что почувствовал в тебе?» Очень
маловероятно.
Мне нравится ощущать через влагалище, как работает сфинктер. Я сокращаю его,
то есть сжимаю попу, чтобы почувствовать мышцы изнутри.
На пастбище стоит корова, аллилуйя, она то сжимает, то расслабляет
дырку в заднице, аллилуйя.
Теперь мне хочется нащупать переднюю стенку влагалища. Его задняя
стенка достаточно изучена.
Если одновременно повернуть оба пальца, это очень приятно – я люблю
такие быстрые круговые движения во влагалище – я оказываюсь у передней
стенки влагалища, сразу же за лобковой костью. На ощупь влагалище там как
стиральная доска. О мускулистых мужчинах тоже говорят, что у них торс как
стиральная доска [кубиками]. Но это не так. А вот передняя стенка влагалища на
ощупь действительно как мини-стиральная доска. Или как терка для сыра. Точно!
Терка для сыра. Такая твердая холмистая поверхность, похожая чем-то на нёбо,
только с более крутыми холмиками. Так выглядит нёбо льва, когда он зевает, и
можно посмотреть на его нёбо снизу, точно так же на ощупь передняя стенка
влагалища. Если сильно нажать на нее, мне кажется, что я прямо сейчас написаю
себе в руку, и, как правило, я сразу же кончаю. Когда я так кончаю, часто оттуда
выделяется жидкость, как сперма. Думаю, между мужчинами и женщинами нет
больших отличий. Но сегодня я не хочу так кончать.
Пора прекращать изучать себя.
Теперь мне понадобятся обе руки. Указательными пальцами я очень сильно
ласкаю петушиные гребешки [малые половые губы], сейчас, сейчас, одна рука
тянется вверх. Я хочу зацепиться за подоконник. Когда я кончаю, мне нравится за
что-нибудь держаться.
Я кончаю очень быстро. В большинстве случаев.
Неожиданно я оказываюсь мокрой насквозь. Ледяная вода. Оргазм
испорчен. Я опрокинула на себя стакан с авокадо, и вся вода вылилась мне на
голову и грудь.
Я смотрю на себя сверху. Моя накидка для операции стала прозрачной от
воды. Красно-коричневые соски просвечиваются и торчат, так как им холодно.
Если сегодня в больнице будет проходить конкурс мокрых футболок, его выиграю
я. Но сначала я продолжаю задуманное. Средним пальцем я снова сильно
нажимаю на мой маленький жемчужный хоботок [клитор]. И мелкими круговыми
движениями стимулирую его. Это немного возбуждает меня и снизу становится
чуть-чуть теплее. Возбуждения, которое всегда разливается в паху, нет из-за
холодной воды. Еще не раз получится. Еще не раз я могу спрятаться в своей
собственной палате под кроватью и нормально подрочить. Как правило, это самое
простое из моих занятий.
Мне очень жаль, Хелен.
Я снова хочу встать, уже подняла задницу на несколько сантиметров из
лужи, как кто-то стучит в дверь. Как всегда вместе со стуком она открывается.
Так они застукают меня в кровати с рукой во влагалище. Я уже перестала
быстро убирать руку. Это привлекает еще больше внимания, лучше просто
оставить ее там.
В больнице нет секретов. Я выдаю все свои секреты. Иначе мне пришлось
бы очень сильно ненавидеть всех этих нарушителей моего спокойствия.
Я вижу ноги и швабру с широким мопом на ней. Техслужащая убирается в
отделении.
Надо, чтобы она меня не заметила. Моп мягко, как змея, скользит по полу.
Зверь, который приближается ко мне. Я задерживаю дыхание. Все думают, что
человека можно заметить по дыханию. В принципе, это бред. Обычно я дышу
очень тихо. Она начинает мыть от двери вдоль шкафа по направлению к кровати.
Как змея. Туда-сюда. Тряпка собирает с пола крошки. Видно длинные темные
волосы. Наверное, мои, чьи же еще? Пока они еще не оказались в мокром мопе.
Перед ним образуются «шиншиллы». Это такие симпатичные комочки из пыли,