— Нет, Дамон. Ты сказал, что, если я не женюсь на Бриджит, ты убьешь всех в зале. Ты ничего не сказал о том, что случится после свадьбы.
— Отлично, — кивнул Дамон, — я убью нескольких. Начиная с этого подхалима Брэма. Он имеет виды на мою Лидию, — добавил он с притворным гневом.
— Дамон, — зарычал я.
Он сузил глаза:
— Ты позаботишься о своей жене, а я о своей.
Я поглядел на брата:
— Значит, ты собираешься убить Уинфилда после подписания завещания?
— Ну, тебе придется не отходить от него и следить за этим.
— Я не позволю тебе убить никого из них, — пообещал я, сжав зубы.
— Ты не сможешь меня остановить. Я сам решу, что делать, — прошипел в ответ Дамон.
Мы уставились друг на друга. Мои руки сжались в кулаки. Он напрягся, готовый к бою. В этот момент в холл заглянула миссис Сазерленд:
— Мальчики? У вас все в порядке?
— Да, мэм, — ответил Дамон. — Мы просто знакомимся. — Он указал на кухонную дверь и слегка поклонился: — Стефан. После тебя.
Я неохотно проследовал на кухню, Дамон шел за мной.
— Завтра мы подберем костюмы. — Дамон как будто продолжал светскую беседу, начатую в холле, словно позабыв наш спор о судьбах всех присутствующих. — Стефан, наши костюмы должны сочетаться! Бриджит, не ты ли говорила вчера, как кто-то, не помню кто, надел на свадьбу платье в тон платью сестры? Шелковое?
Он знал. Он был моим братом и точно знал, как надо меня мучить. Вечно.
— Конечно, Дамон. — Бриджит повернулась ко мне с радостной улыбкой. — Стефан, ты должен это услышать. Я думала о том, чтобы мы с Лидией оделись одинаково, но это будет не так красиво, учитывая ее фигуру…
Я медленно опустился на стул, потонув в ее словах — и в сознании правоты Дамона. Я никогда не остановлю брата. По крайней мере не тогда, когда это по-настоящему важно.
12
Следующие несколько дней пролетели, заполненные свадебными приготовлениями и согласованием меню. По вечерам Сазерленды предавались обычным занятиям. Миссис Сазерленд учила Лидию шить стеганые одеяла и капоры. Бриджит занималась вечерними косметическими процедурами — сто раз расчесывала волосы и обмазывалась сливками, запах которых я чувствовал из гостиной. Уинфилд удалялся в кабинет с графином бренди, изучал газету или приводил в порядок счета.
Я спускался на второй этаж и строил планы по спасению Сазерлендов, но вынужден был отказываться от большинства из них. Еще мне приходилось планировать свои кормления. Под бдительным оком семьи Сазерлендов и их слуг выдерживать диету из городских животных стало трудновато. Они будто ожидали, что я сбегу, и всегда были готовы меня остановить. Непонятно было только, сколько в этом было от их природной осмотрительности, а сколько от чар Дамона. Иногда у меня получалось ускользнуть на крышу или на задний двор, найти там крысу, голубя или хотя бы мышь. Хэйзел, домашняя кошка, была, конечно, под запретом — но бродячие кошки, по счастью, нет.
Дамон не испытывал подобных проблем и не слишком заботился о сохранении тайны. Он приходил и уходил, когда ему заблагорассудится, пропадая бог знает в каких подозрительных закоулках. По ночам, когда я крался на охоту, я частенько встречал горничную или слугу, направлявшихся в его комнату. Для моего брата дом Сазерлендов был настоящим гранд-отелем — он бывал на обедах, заданных в его честь, и на приемах в самом высшем обществе. Он был принцем, а Нью-Йорк — его королевством.
Когда Дамон вернулся домой в четверг, Уинфилд высунул голову из кабинета:
— Отлично. Рад тебя видеть. — Уинфилд держал в руках два стакана виски. — Не откажешься составить мне компанию?
По подбородку Дамона стекала струйка крови, которую он не озаботился вытереть. Кто угодно подумал бы, что он порезался бритвой. Уютный кабинет внезапно показался темным и тесным. Дамон походя вытер губы, смотря при этом на меня, и плюхнулся на диван рядом с будущим тестем, совсем не как итальянский граф, а как… ну, Дамон.
— Добрый вечер, сэр. — Он перестал изображать итальянский акцент, и это показывало, насколько серьезно они все попались.
— Я хотел побеседовать с вами обоими о вашем будущем. — Уинфилд раскурил сигару.
— У меня большие планы. Я строю долгосрочные перспективы, — ответил Дамон. — Жить, конечно, я хочу здесь. Я люблю большие семьи.
У меня пересохло в горле. Я провел рукой по волосам, начиная паниковать, потому что в очередной раз вспомнил, что понятия не имею о планах Дамона.