Женщины держали в руках шелковые расписные веера из Японии или Англии. Стараясь, чтобы веера деликатно трепетали в их руках, дамы в основном махали ими изо всех сил. Лица дам никак не хотели сохранять благородную бледность, упрямо покрываясь румянцем.
Все шептались и взволнованно переговаривались. Я мог бы услышать любую из этих бесед благодаря обостренному слуху, но это было мне не нужно — все говорили одно и то же.
— Так быстро… они встретились всего месяц назад. Вы слышали эту историю? Он так благороден…
— …счастливица. Надеюсь, моей Лукреции так же повезет.
— Разумеется, младшая из Бомонтов положила глаз на де Санга, но он никого не видит, кроме Лидии…
— …такой красавец. И к тому же граф!
— …да, но кто второй? Жених Бриджит?
Я закрыл глаза, хотя хотел закрыть уши. Как мне хотелось обратно в свою нору в парке.
— Прямо как в старые добрые времена, да, братишка? — вздохнул Дамон, изящно поправляя манжету. — В другой жизни вы с Розалин уже поженились бы.
— Заткнись.
Он был прав. Если бы Катерина не убила подружку моего детства, я бы на ней женился. Тогда вынужденная женитьба на нелюбимой казалась мне худшим, что только могло случиться. Каким же я был невинным…
Я улыбался, хотя улыбка наверняка выглядела вымученной. Изучал толпу, пытаясь найти человека в шарфе, не подходящем к остальному наряду. Утром я высосал насухо пару белых голубей, изначально предназначенных для трогательной послесвадебной церемонии. Но когда в последний раз ел Дамон? Или он планировал огромный кровавый пир?
— Смотрит на нас, — Дамон показал на кого-то из толпы, улыбнулся, — мы красивая пара.
— Я делаю это для того, чтобы спасти жизни, а теперь заткнись.
Дамон закатил глаза:
— Ты такой скучный. Надеюсь, вскоре у тебя разовьется чувство юмора, или это будет ооооочень длинная вечность.
Свадебный марш избавил меня от необходимости отвечать.
Шаферы, муж Маргарет и Брэм, выступили из бокового придела. Другими шаферами были какие-то юнцы, безудержно флиртовавшие с подружками невесты. На девушках были симпатичные одинаковые платья персикового цвета и огромные шляпы, но я разглядел на одной кое-что еще. Хильда повязала на шею платок.
Я посмотрел на Дамона.
Тот пожал плечами:
— Я проголодался, пока ждал.
Честно говоря, я немного расслабился — он не сдерживал себя, предвкушая что-то грандиозное.
Наконец вышел Уинфилд, гордо ведя обеих дочерей. Лидия шла прямо и легко. На ней было простое белое платье из тяжелой ткани, ложившейся складками при каждом движении. Оно полностью закрывало шею и руки, и единственным украшением ему служил ряд жемчужных пуговиц. Тонкая сетка фаты лежала на спине. Она походила на королеву из сказки и улыбалась загадочной улыбкой, которая делала ее еще красивее.
Слева от Уинфилда шла Бриджит в своей парче и атласе. Она была довольно хорошенькой, хоть и слишком разукрашенной. Огромная кружевная фата топорщилась на голове, как корона. Я не мог вообразить, что недавно сравнивал ее с Келли. Бриджит была капризным ребенком, а Келли — независимой и практичной девушкой.
Но сейчас было не время думать о Келли.
Время поползло медленно. Бриджит поднимала и опускала ноги, с каждым шагом приближаясь ко мне на несколько дюймов. Юбки колыхались, как будто по собственной воле. Губы кривило хихиканье, казавшееся далеким и искаженным. А потом я почувствовал запах лимона и имбиря.
Все снова расплылось.
— Катерина?
Вместо Бриджит ко мне шла женщина, одетая в подвенечный наряд. Это из-за нее я здесь находился. Густые черные волосы были забраны под фату, открывавшую идеальные плечи и шею. Синяя камея сверкала на груди. Она застенчиво опустила голову, но бросала озорные взгляды из-под длинных ресниц. Когда она облизала губы, у меня задрожали колени.
Видел ли ее Дамон? Я искоса посмотрел на брата — видит ли он то же, что и я? Не знаю, был ли я околдован, любил ли я Катерину или находился под воздействием Силы, но я все еще был в плену ее чар. Но на лице Дамона была надета безупречная маска, изображающая любовь и радость.
Время снова потекло нормально. Я снова увидел радостно улыбающуюся Бриджит.