Но потом я открыл глаза, и фантазии испарились, такая вокруг была глухая черная полночь. Плотная пелена облаков закрывала небо, и свет звезд не мог пробиться сквозь нее. Мина тихо шла по морю, с легким шипением рассекая густую воду.
Это — царство вампиров. Хотя благодаря кольцу я мог выходить на дневной свет, мой мир существовал во тьме. Я охотился, убивал врагов, выплевывал проклятия, нарушал обеты и ненавидел ночью, когда солнце спало. Мы сбежали от подручного Клауса, но не победили его. Он и его хозяин были живы и собирались пытать и убить меня и Дамона.
Лекси тронула меня за плечо.
— Мы идем в Сан-Франциско, — тихо сказала она. — Я там не бывала… давненько. Но тебе понравятся тамошние туманы и мерзкая погода. Отличное местечко для тоски.
Я перегнулся через фальшборт. У меня не хватало духу сказать ей, что я никогда не найду себе места — потому что его нигде нет. Да я его и не заслуживал, если учесть, сколько смертей на моей совести.
— Он сказал «око за око»…
— Да. — Лекси глубоко вздохнула и на миг стала серьезной. — Это быстрый корабль, а древнему понадобится время, чтобы выяснить, куда мы направляемся. Кроме законного груза — чая и кофе — на борту есть опиум, который планируется сбросить во Фриско. Капитан не сумел договориться с портовыми властями, так что пройдет немало времени, пока выяснится, куда мы бежали.
— Нет. То есть это хорошо, — я стер с ресниц морские брызги, — но я имел в виду… он убил женщин, которых считал нашими женами, потому что его Катерину убили.
Лекси кивнула, вся дрожа.
— А потом он схватил тебя… и хотел уморить тебя и меня, а может, и Дамона, в церкви. Так умерла и Катерина.
Лекси прищурилась:
— Не уверена, что понимаю.
— Если ему так важно, кого и как убили, почему он не поджег церковь?
Лекси моргнула. Я видел, что она лихорадочно думает. Долгое время она молчала. Я не мог читать ее мысли, но мне казалось неудобным в такой момент думать о Катерине.
— Стефан… послушай. Мы творим разные злодейства. От древнего, который жесток запредельно, до… мелких ужасных тварей, которые существуют для собственного удовольствия, и им все равно, кого они этим ранят.
Катерина хотела, чтобы ты стал вампиром. Посмотри, что получилось. Не плачь о ней, Стефан, не ищи доказательств ее смерти или жизни. Отпусти ее. Это лучшее, что ты можешь сделать.
Я отвернулся от Лекси и посмотрел на единственную звезду, свет которой был виден сквозь облака, — Полярную. Катерина была как эта звезда: всегда на одном месте, тихий призрак, точка отсчета моих успехов. Мои чувства к ней не имеют значения. Она создала меня, и она всегда будет со мной.
— Мы — не воплощение зла, — я обнял ее, — ты точно нет.
— Я намного старше тебя, — мягко сказала она. — И раньше я была не такой, как сейчас. Ты не единственный, кому есть в чем каяться, Стефан. Но я поклялась себе измениться.
— О да. Клятвы, — Дамон громко топал, — господи, мы, кажется, надавали обетов на всю жизнь.
— Женитьба была твоей идеей, — огрызнулся я.
— Ах-ах. Я вампир. У меня была прекрасная свадьба, куча шампанского, мой брат меня спас, и меня до сих пор мучают.
Он оттолкнулся от борта, коснувшись ладонью гладкого дерева, и шатнулся к другому, от левого к правому и обратно, и так, пока не добрался до нас. Его можно было бы принять за пьяного, но красные пятна в углах губ его выдавали. Он был пьян нашим побегом, нашим спасением, кровью какого-то несчастного матроса — но не вином. По крайней мере не только им:
— Кстати, о спасении. Маргарет…
Дамон вздохнул:
— Когда я спросил, как она сопротивляется воздействию, Маргарет призналась, что она ведьма, и согласилась мне помочь.
— Да ты что? — скептически спросил я.
Дамон закатил глаза:
— При условии, что мы покинем Нью-Йорк и никогда туда не вернемся. По крайней мере пока она жива. И — это меня убило — если мы вернем приданое.
— Ах, Дамон, мне так жаль. — Лекси говорила серьезно, но глаза у нее смеялись. — Твой способ разбогатеть не сработал. В следующий раз повезет больше. — Она легко ткнула его в плечо.