— Все вы такие. Только хвастаться горазды. А как до дела доходит — сразу в кусты.
— Детка, не провоцируй, я и так едва сдерживаюсь… Все, выходи. Я даю команду к началу съемки.
Монти сидел рядом с Андреем и его разрывали противоречивые чувства — он должен был сделать все, чтобы фильм получился и одновременно с этим ему хотелось насолить этому выскочке, который не только возомнил из себя великого режиссера, но и положил глаз на его Юдит. Он не мог позволить, чтобы кто-то еще осмелился полюбить ее. Это была его привилегия. Ведь это он спас ее, он дал ей работу, он, наконец, сделал ее звездой. Монти не понравился и тот тон с которым Юдит разговаривала с ним несколько минут назад, словно он стал для нее чужим человеком.
Он вдруг вспомнил ту поездку в Канны, когда его фильм получил Гран-при, а Юдит была признана лучшей порно актрисой фестиваля. Сколько они в тот вечер выпили шампанского… С каким наслаждением он засыпал рядом со своей принцессой и сколько бы он отдал за то, чтобы это наслаждение было полноценным, но, увы… Он нежно гладил ее светлые волосы, разлетевшиеся по подушке и любовался ее симпатичной мордашкой, казавшейся во сне такой невинной. И его совершенно не смущал тот факт, что именно он превратил обычную девчонку в высокооплачиваемую блядь, на которую вожделенно глазела половина мужского населения планеты и только он решал, кому будет разрешено прикоснуться к ней и чей член будет удостоен чести войти в нее. Монти ограждал Юдит от всяких пакостей, не позволял кончать актерам ей на лицо, не заставлял ее глотать сперму, старался уберечь ее от частого анального секса и не приветствовал групповых сцен с одновременным проникновением, которое в их кругу называлось «дабл».
И вот сегодня он решил изменить себе. Монти возжелал мести….
ГЛАВА 18
ГЛАВА 18
Чтобы окончательно отвлечься от дурных мыслей, Лена решила съездить к матери, тем более не виделась с ней уже несколько месяцев, и после первого же гудка она услышала в телефонной трубке родной голос.
— Мама, привет. Ты никуда уходишь?
— А почему ты спрашиваешь, неужели собрались в гости?
— Андрей в командировке. А я что-то соскучилась по тебе… Не выгонишь?
— Ленка, ты как дурочкой была, так дурочкой и осталась…
— Значит не выгонишь, — улыбнулась Лена. — Скоро буду. Что-нибудь купить к чаю?
— Не надо деньги тратить. Все есть, — строго ответила мама и положила трубку.
Лена все равно не послушалась и купила в кондитерской большой «Киевский торт». Она с детства знала, что мама очень его любит и всяким подаркам предпочитает это сладкое чудо. Дома ничего не изменилось, даже запах. Изменилась только мама, и не в худшую сторону. У нее была новая прическа, неумело подкрашенные глаза и даже маникюр. Она явно стеснялась этого и всячески старалась отвлечь дочь, уводя разговор в сторону.
— А куда Андрей уехал? — спросила она.
— В Венгрии что-то снимает, — почти не соврала Лена.
— А почему ты с ним не поехала?
Лена на секунду представила, что бы было, если бы она поехала с ним. И снова мысли об измене завертелись у нее в голове. Она представила как ее Андрея домогаются похотливые шлюхи, как раздевают его, вертят перед ним своими голыми задами, смущают упругими сиськами, хватают руками, а он не сопротивляется, а закатив от наслаждения глаза, с удовольствием принимает все их ласки. Фантазии Лены заходили все дальше и дальше, рисуя в ее сознании самые невероятные сексуальные извращения…
— Лена, о чем ты думаешь? — спросила мама, заметив, что дочь ее совсем не слушает.
— Прости. Что-то я волнуюсь за Андрея.
— Какие-то серьезные съемки?
— Ой, мама, серьезные. Такие серьезные, что я себе места не нахожу…
— Расскажешь?
— Наверное нет, боюсь сглазить, — уклончиво ответила Лена и пока мать разливала чай, снова погрузилась в свои мысли, и ничего хорошего там не было.
Она почему-то была уверена, что Андрей не устоит перед соблазном, хотя сегодняшняя ночь говорила совсем о другом. И если бы была такая возможность, Лена готова была повторить все хоть сейчас. Ей было так хорошо в последние дни, она столько нового узнала о себе и об Андрее, в кои то веки Лена перестала сдерживать свои эмоции и свои чувства, впервые в жизни ощутив настоящее блаженство и настоящую страсть. Эти мысли в родительском доме, где даже слово «секс» было под запретом, выглядели как-то кощунственно.
— А я вот смотрю на тебя и мне кажется, что ты сильно изменилась. Похорошела как-то. Глазки горят. Щечки розовенькие стали. Ты спортом занялась?