С каждым новым словом Монти становился все агрессивней. Он уже вплотную подошел к Юдит и его глаза были полны ненависти.
— Что это ты вырядилась в мои шмотки? Всё это ты купила на мои деньги.
— Я работала…, — попыталась возразить она.
— Это я работал, а ты трахалась! Это я работал, а ты получала удовольствие! Ты только делала вид, что неравнодушна ко мне. Да тебе было плевать на меня, плавать на того человека, который тебя спас и вытащил из того дерьма, в котором ты жила. И ты теперь смеешь открывать рот! Работала она… Вот теперь у тебя начнется настоящая работа, когда ты с голой жопой окажешься на улице. Будешь у бомжей сосать, чтобы кусок хлеба купить! А ну снимай всё! Снимай, сказал!
Монти словно озверев, схватился за ее блузку, и что есть силы дернул. Ткань затрещала, пуговицы разлетелись в разные стороны и Юдит едва успела прикрыть руками обнажившееся тело. Он отшвырнул в стороны остатки блузки и остервенело толкнул девушку на диван. Юдит кричала и отбивалась, а он наотмашь лупил ее по лицу, срывал остатки одежды и раздирал их на клочки. В конце концов, на ней не осталось ничего. Голая и беззащитная она лежала на холодном кожаном диване, свернувшись калачиком, закрывая лицо руками, уже даже не ощущая ударов. Наконец Монти остановился и тяжело дыша, долго смотрел на нее.
— Такой пришла, такой и уйдешь, сука неблагодарная, — сказал он, сплюнул себе под ноги и вышел из кабинета.
ГЛАВА 47
— Красивый у тебя дом, — восторженно произнесла Светлана, веря головой по сторонам, — я такое только в кино видела.
— Можно сказать, что все это появилось благодаря тебе, — попытался пошутить Иваныч, — если бы я тогда не сел, то вряд ли бы сейчас стал тем, кем стал. Так что, спасибо тебе, Света.
— Ты уверен, что все будет хорошо с Леной? — сменила она тему, сделав вид, что не заметила сарказма.
— Гарантирую, с её головы ни один волосок не упадет, — соврал Иваныч, — пойдем в столовую, ужин сейчас подадут.
— Красиво звучит — ужин сейчас подадут в столовой… Откуда у тебя всё это? Ты же был простой пацан из рабочей семьи.
— Всё приходит с опытом.
И ужин действительно был великолепен. Светлана одурманенная обилием и разнообразием еды, окончательно потеряла контроль над собой, выпив несколько бокалов французского шампанского. Голова сладостно кружилось, в ушах звенели колокольчики и все тревожные мысли куда-то улетели. Он ведь сказал, что всё будет хорошо. И она поверила. А как не поверить, когда вокруг такое великолепие и такая уверенность в словах и делах. Сергей был грубовато галантен и так смешон в своем стремлении казаться изысканным и воспитанным, и ей это почему-то нравилось. И вообще, она впервые в жизни ощущала странное томление, где-то внизу живота, из-за которого учащалось сердцебиение и капельки пота выступали на лбу. Никогда ранее ничего подобного она не испытывала, и с каждой минутой ей становилось всё любопытнее, чем же это может закончиться. А чем еще заканчиваются такие вечера? Светлана Владимировна догадывалась, не знала только одного, что сейчас, со всем своим томлением и разгорающемся внутри желанием, она сидит на том самом диване, на котором еще несколько часов назад ее дочь жестоко насиловал тот самый человек, который в это самое мгновение подливал в ее опустевший бокал искрящееся шаманское. И именно этот бокал оказался тем сладким ядом, который полностью отключил ее сознание.
Светлана крепко сжала руку Сергея, бессознательно давая ему понять, что готова ко всему. Только вот к чему готова? Она сама не понимала, поскольку ничего в этом не соображала и вполне могла считать себя девственницей. Те два эпизода, которые случились с ней в молодости, в расчет не брались, особенно ее первая и единственная брачная ночь…
Денис так волновался, что совсем не пьянел. Он даже перестал считать количество рюмок, которые выпил. Гости постоянно орали «Горько» и он после каждого поцелуя наливал себе новую. Ему очень не нравились эти поцелуи. Светкины губы, были твердые, как камень, сухие и холодные. Он специально отворачивал ее голову в сторону и закрывал собой, чтобы собравшиеся родственники не видели этого позора.
— Света, ты что не любишь меня? — наконец спросил Денис, когда все встали из-за стола и пошли танцевать.
— Я же ведь тебе сказала, что люблю, — сухо ответила Света, — если бы не любила, то вряд ли бы сидела здесь.