– Могу повторить лишь одно: с тобой я всегда был искренен, – терпеливо произнес Джереми.
Луиза обрадовалась возможности поймать его на слове.
– Так докажи мне это! Раскрой свою страшную тайну. Если ты действительно был ко мне неравнодушен, что же заставило тебя так со мной поступить?
На мужественном лице отразилась мучительная внутренняя борьба. Казалось, Джереми колебался, что ему делать. Его рот было приоткрылся… Но тут же вновь сжался в тонкую складку.
Приглушенно он произнес:
– Поверь, так будет лучше для твоего же блага. Можешь считать меня кем хочешь, твое право. Но я уже и так сказал больше, чем мог.
И он вновь слегка ударил ногами по бокам коня, принуждая его ехать быстрее и тем самым давая понять, что разговор окончен. Тогда Луиза с обидой выкрикнула в широкую спину:
– В таком случае я буду считать тебя трусом, предателем, подонком! Забудь, что я когда-либо заикалась о любви. Я тебя ненавижу, да, ненавижу!
В этот миг Джереми обернулся, намереваясь что-то ответить. А в следующее мгновение его темноволосая голова как-то странно дернулась, выражение лица вдруг резко изменилось, и всадник стал медленно заваливаться в седле на бок.
Сначала Луиза даже не поняла, что произошло. И только увидев низко нависавшую над тропой толстую ветку, побледнела и сама едва увернулась от нее.
Франсуа по инерции прошел еще несколько шагов прежде, чем остановиться. Луиза, подстегнув Полли, едва успела в последний момент подхватить сползавшее с седла тело.
– Джереми! – воскликнула она не своим голосом, едва удерживая непосильный груз.
Однако мужчина молчал. Заглянув ему в лицо, Луиза с ужасом увидела, как по его виску стекает тонкая струйка крови. Полузакрытые глаза ни на что не реагировали.
Тогда, рывком поудобнее устроив Джереми у себя на коленях, Луиза в панике начала хлопать его по щекам.
– Джереми! Черт возьми, да очнись же!
Однако он по-прежнему был без сознания. Тут Франсуа, не любивший громких криков, сделал шаг вперед, ноги бесчувственного всадника окончательно сползли с седла, и Луиза с отчаянием поняла, что дольше ей не удержать непосильную ношу ни секунды.
Джереми грузно опустился на землю. В отчаянии Луиза перегнулась в седле, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки жизни на побледневшем лице.
– Джереми, ну ответь же что-нибудь! Что с тобой?
На какой-то момент она позабыла про увечье и попыталась соскочить с седла. Однако бесчувственные, равнодушные ко всему происходящему конечности отказывались ей повиноваться.
Тогда Луиза с яростью дернула привязывавшие ее к седлу веревки, бормоча:
– Проклятые! И чего вам не хватает? Ну же, шевелитесь, противные палки!
Однако ее нижняя часть тела по-прежнему оставалась парализованной. Тогда Луиза еще сильнее дернула узлы, не дававшие ей упасть с седла. Руки дрожали, пальцы не повиновались.
– Ну, развязывайтесь же, быстро!
Наконец, сначала одна, а потом и другая нога оказались свободны. Недолго думая Луиза соскользнула с седла, держась за поводья, и упала рядом с Джереми. Обхватив его голову руками, со страхом и надеждой заглянула в глаза.
– Милый, любимый, родной, очнись же! Прости меня, глупую, за все, что здесь наговорила. Только, пожалуйста, не умирай!
Быстрыми поцелуями Луиза покрыла дорогое до бесконечности лицо, одновременно пытаясь оттереть кровь носовым платком. Однако все ее хлопоты оставались безрезультатными. Джереми по-прежнему не приходил в себя.
Луиза вдруг сообразила, что надо позвать на помощь.
– Помогите!.. – было крикнула она, но тут же осеклась.
Ибо они находились в самом дальнем, самом глухом и безлюдном конце парка, где просто некому было услышать ее и поспешить на подмогу.
Тогда Луиза стиснула зубы и усилием воли попробовала заставить себя встать на ноги. Какой же она была легкомысленной, когда развязала веревки, удерживающие ее на лошади! Ей следовало сразу сообразить, что потребуется посторонняя помощь, и скакать во весь опор назад, к особняку. И вот теперь, вместо того чтобы принести реальную помощь возлюбленному, она бесполезным придатком лежала здесь, рядом с ним, и могла лишь стонать и посылать проклятия.
Нечего и думать взобраться на лошадь. Ей нипочем не справиться со столь непосильной задачей. Луиза готова была ползти ползком, но понимала, что это было бы напрасной тратой сил и времени. Ей никогда не добраться самостоятельно до дома.
Слезы ручьями текли из глаз. И вот, когда Луиза уже успела прийти в полное отчаяние и готова была лечь тут же, рядом с Джереми, на землю и умереть, ей наконец показалось, будто его веки дрогнули.
– Джереми? – с надеждой позвала она.
Синие глаза приоткрылись.
– Луиза? – Он попробовал приподняться, однако тут же со стоном откинулся назад. Лицо перекосилось от боли. – Дьявол, голова просто раскалывается! Что со мной случилось?
– Ветка, – коротко объяснила Луиза, просияв от радости. – Какое счастье, ты жив! Я тебя все звала, звала, а ты не отвечал… Как же я перепугалась!
Джереми осторожно прикоснулся к своему виску. Увидев на пальцах кровь, криво улыбнулся.
– Еще бы… Крови, как из зарезанного поросенка. Тут кто угодно струхнул бы.
Луиза вдруг помрачнела.
– Это я виновата. Если бы я тебя не окликнула в самый неподходящий момент, ничего бы не произошло.
– Не говори ерунды. Ты же не нарочно. Да и вообще, мне самому следовало смотреть, куда еду.
Луиза с нежностью коснулась его виска.
– Сильно болит?
– Терпимо.
Однако она ясно видела, что Джереми очень больно. Он то и дело закусывал нижнюю губу, с лица не сходила бледность. И все же он держался молодцом.
Волна раскаяния нахлынула на Луизу. Нет, что ни говори, а в случившемся следовало винить только ее. Стыдно вспомнить, каких гадостей она ему наговорила… А ведь, между прочим, удар мог бы оказаться сильнее, и тогда Джереми сейчас не разговаривал бы с нею…
При мысли о том, что она могла потерять Джереми навсегда, Луиза сделалась белее мела. И именно в этот миг отчетливо, как никогда, поняла, что любит его. Любит с первого взгляда и до последнего вздоха. Навсегда. Навечно. И ей плевать, действительно ли виноват перед ней Джереми или нет, поступил подло или честно. Все равно. Важным было только одно. Чтобы он был рядом.
А иначе – зачем жить?
Луизе крепче прижала к себе драгоценную голову. Ей хотелось на весь мир прокричать о своей любви. Но вместо этого она, неожиданно даже для себя, сказала:
– Джереми, я решила развестись.
Темные брови изумленно приподнялись.
– Ты говоришь серьезно?
– Серьезней не бывает.
И Луиза чувствовала, что это действительно так, хотя всего минуту назад и не помышляла о разводе. Просто вместе с осознанием любви к Джереми пришла и мысль об абсурдности попыток сохранить брак, и без того дышащий на ладан. Непонятно, почему она так долго цеплялась за видимость хороших отношений с Чарльзом, если на самом деле ей был нужен совершенно другой мужчина?
Впрочем, объяснение было. Слишком долго Луиза не понимала, не хотела понять, что чувства, которые она испытывала к Джереми, – не просто страсть. Она полюбила его с первого взгляда, впервые полюбила по-настоящему. И испугалась этой любви, в одно мгновение поставившей привычный мир с ног на голову. Сделала все для того, чтобы задушить ее, убить на корню. И только несчастный случай заставил Луизу открыть на правду глаза и принять чувство, без спросу, но накрепко обосновавшееся в ее сердце.
Джереми, пристально смотревший в ее глаза, казалось, прочел в них ее мысли. Ни слова не говоря, он притянул к себе Луизу и прикоснулся к ее лбу долгим нежным поцелуем.