Йоханн усмехнулся и провел пальцами по неровно поверхности камней — может когда-нибудь время и одолеет его рассудок, но для этого ему придется хорошенько постараться. Мужчина привел себя в порядок и вышел из жилой части помещения в свой кабинет, где и располагалась тяжелая металлическая непреступная дверь, отделяющая его собственное пространство от всего остального комплекса. Его собственный бункер внутри его же скрытого комплекса — однажды он уже спас ему жизнь, поэтому мужчина не видел смысла менять устоявшийся порядок вещей.
Ровно через час после пробуждения ему пришло оповещение о появлении снаружи кого-то изъявившего желание посетить его кабинет. Установленная снаружи камера позволила ему быстро убедиться в том, кем именно является посетитель. Йоханн активировал вмонтированные в стену моторы, что открывали тяжелые двери в его кабинет.
Внутрь зашел Кэмиан, с раздельным подносом в руках, содержащим в себе завтрак его начальника. Йоханн пусть и был владельцем этого комплекса, не баловал себя какими-то изысками (по большей части) и питался как все остальные. Вместе с подносом его помощник принёс ему планшет, где находился краткий отчет за прошедший день, который мужчина читал во время завтрака. Кэмиан же терпеливо ждал, временами отвечая на интересующие начальника вопросы.
Йоханн довольно давно задумался о своей (вероятно) неизбежной кончине и вытекающего из этой мысли вывода о необходимости найти себе приемника. Кэмиан стал первым следствием этих размышлений. Нет, он не видел в нём своего наследника, но этот мужчина стал его надежным и преданным помощником, верно служащим уже два десятилетия. Первый из его воспитанников, взятых им на службу. Кэмиан являлся частью одного из первых поколений, набранных Ямой под полным контролем Йоханна. Тогда у них ещё не было их драгоценного Кодекса, поэтому ни о каком товариществе, тем более братстве и речи быть не могло. В ход шли любые методы для победы, для выживания, и Кэмиан был лучшим, когда дело доходило до «нечестных». Отравить соперника? При первой возможности. Подставить напарника под пули на выездном матче, чтобы выиграть самому? Никаких колебаний. Сдать кого-то готовящего побег для получения награды? Если другие не узнают — не вопрос.
Правда в плане непосредственно боевых навыков, Кэмиан был не таким исключительным. Своей последний бой на арене он выиграл, но тогда Йоханн понял, что это лишь вопрос времени, прежде чем кто-нибудь из более молодых его прикончит — уже тогда против оставшихся сверстников у парня не было ни шанса. Всё это хорошо понимал и сам Кэмиан, поэтому быстро согласился работать на своего пленителя. Конечно, Йоханн стал выказывать помощнику нечто похожее на доверие на сразу: очень долго он испытывал его, давал возможность помочь братьям, навредить им, связаться с внешним миром и предать его, просто сбежать. Конечно, все они были не настоящими, но за двадцать лет Кэмиан уж точно мог хотя бы раз скрыться и с большой долей вероятности прожить оставшуюся жизнь где-нибудь в глуши, где даже люди бывшего пленителя, а впоследствии — босса не смогли бы его найти. Тем не менее он все ещё тут, помогает ему, переняв убеждения самого Йоханна.
— Ага. Значит все-таки цари договорились устроить побоище покрупнее, — Йоханн добрался до раздела с новостями из Дастриуса, — двадцать пять тысяч с каждой стороны. В таком случае сколько людей у нас выходит?
— Для кулака Хастла условия не изменились. Он по-прежнему может протолкнуть от себя лишь десять независимых игроков. Если мои прогнозы по добавленным гильдиям сбудутся, то у нас будет от двадцати четырёх, до тридцати семи зверят и под сотню тараканов.
— Не густо.
Увеличение численности должно было сыграть им на руку, зацепив ещё больше подконтрольных им игроков, в то время как на противоположной стороне союзников Вольного разбавят гильдиями европейцев.
Тараканами они называли игроков, которых могли либо шантажировать, либо пока просто платили за содействие и сбор информации о клубе, в котором игрок находится, что само по себе тоже могло стать поводом для шантажа. Среди тараканов также были потенциальные зверята — игроки, обучением которых в игре занимались его воспитанники. Среди них было несколько крайне талантливых ребят, заставляющих его задуматься насколько сильными они бы стали, окажись в Яме.
— А на стороне противника сколько у нас есть людей?
— Из тех, что готовы откровенно предать свой клуб? Немного. Пара человек точно есть, с десяток — под вопросом.
Заключить союз с гильдией на стороне противника — невозможно. Предстоящая бойня будет проводиться под руководством государств, поэтому предать союзников там, значит предать Империю в которой находишься. Пока силы игроков и неписей слишком несоразмерны, чтобы идти на подобные риски, поэтому остаются только отдельные игроки. Йоханн посмеялся, посмотрев файлы тех, кого помощник счел достаточно увязшими, чтобы заставить предать клуб, с которым у игрока есть контракт. Чего только люди не сделают, чтобы их необычные желания и увлечения оставались тайной и дальше.
Йоханн, закончивший трапезу, отложил планшет в сторону.
— Что ж, тогда пойдем узнаем, кого мы сами отправим на это веселье.
Последующая прогулка по комплексу заняла с четверть часа. По дороге они заглянули в несколько интересующих его частей вроде исследовательского центра и тренировочной комнаты для его воспитанников, принявших предложение о сотрудничестве. В коридорах Йоханн встречал и простых работников с которыми старался быть приветливым и всегда здороваться, с некоторыми — переброситься парой фраз. Все они знали где работают и что здесь делают с людьми, поэтому в кнуте никто не сомневался. Вежливость — показательный пряник, подтверждающий, что пока все они без лишних разговоров и вопросов выполняют свою работу, будут и дальше получать свои деньги и спокойно жить.
Ноль-пять-один-четыре-восемь содержался в отдельной камере, не в тюремном блоке с остальными.
Ролан.
Он был самым старшим из оставшихся в распоряжении Йоханна воспитанников. Из поколения ноль-пять — самого сильного за всю историю существования Ямы. Всё-таки именно представители этого поколения смогли её уничтожить, заставив его в ускоренном темпе перебираться в ещё недостроенный новый комплекс.
Кодекс сделал его воспитанников другими. Их невообразимая сплочённость сделала бунты на порядок серьёзнее, их стало труднее купировать и сдерживать. Также среди них появилась чёткая иерархия: старшие обязаны защищать более слабых, младших, что в свою очередь подняло авторитет первых до небес. Это также заставило старших научиться мыслить стратегически: теперь они не сами по себе, их теперь много, часть из них ещё нужно защищать. Каждый бунт был спланирован лучше предыдущего, учитывал его ошибки, находил новые слабости в системе, использовал более сложную тактику. Поэтому Йоханн позволял лидеру своих воспитанников общаться с братьями только в игре, где он мог отследить каждое сказанное им слово, каждое сделанный им жест, каждое движение глаз — буквально всё.
Двери камеры начали раздвигаться, открывая привычный вид прикованного к стене гиганта. Из-под потолка был выдвинут телевизионный экран — Ролан, как и прочие старшие, работали и днём, отсматривая записи зверушек, тех, кто потенциально могут войти в их число и с недавних пор они начали изучать своих будущих соперников.
— Здравствуй, ноль-пять-один-четыре-восемь.
Ответом ему был лишь спокойный взгляд воспитанника. На шее у того до сих пор красовались свежие шрамы от последнего наказания: механизм за стеной так сильно тянул ошейник назад, что пока он пытался поддеть его пальцами, чтобы схватиться и потянуть в противоположную сторону, то содрал кожу с половины шеи.