— Конечно, Судья куда больше полагался на имеющиеся у него рычаги давления на своих работников. Большинство из них, так или иначе, провинились ещё до попадания в Яму, о чем он хорошо знал. Однако, помимо требований к низким моральным качествам и очевидным слабостям, не менее важным были и профессиональные навыки: мы слишком ценный материал, как в форме действующих воспитанников, так и в форме подопытных, чтобы лишаться его из-за недостатка навыков у хирурга во время операции. Одни специальности сложнее других. На нас всё заживает быстро, поэтому найти врача, который сможет даже переломанного, сложить обратно и поставить на ноги не так уж и трудно. Другое дело, если страдает та часть нашего организма, которая этим телом управляет, — Тарас постучал пальцем себе по виску, — Головной мозг, спинной мозг, повреждения нервов. Иной раз на арене использовалось такое оружие, что просто кромсало тело, вырывая из него куски вместе с нервами, поэтому нейрохирурги в Яме были лучшими из лучших.
Поддерживать одновременно все три показателя — подходящий характер, наличие рычагов давления и высокий профессионализм — на высоком уровне трудно, особенно для такой узкой врачебной специализации, где список кандидатов заметно ниже. Поэтому, несмотря на все этапы проверок и подготовки, среди работников Ямы оказался один, кому стало не всё ровно на нас. Поэтому его, мы помним, как Доктора.
— Помните? — осторожно спросил Крюк, — Это значит, что он…
— Да. Он мёртв. Я убил его, — резко прервал его Дагир, взгляд которого смотрел уже не на темноту внизу, а куда-то далеко в прошлое.
— Тише, тише.
Геяр осторожно усадил младшего брата, придерживая забинтованную голову. Кровь пропитала повязку так сильно, что у него на пальцах её осталось столько, будто он просто засунул их прямо в рану. Зирт был на четыре года младше и один из охранников ударил его прикладом ружья. Тот держал его как дубину, за дуло, поэтому приклад смог пробить череп. Его брат не умер, по крайне мере пока, и сейчас он пытался отнести его к единственному человеку, который может помочь.
Всё тело болело. Это был первый бунт, где он выступал в качестве одного из старших: тех, кто идут первыми, кто составляет главную ударную силу и на кого сыпется основной урон. Геяр поморщился, проводя рукой по своему боку — на руке осталась кровь. Большая часть оружия и ловушек в Яме были не летальными, по крайне мере, для тех, против кого их планировали использовать. Рядом с ним взорвалась мина, с начинкой в виде шариков из какого-то плотного материала. Это не металл, поэтому он не сдох, и все же, даже так в местах удара этой не смертельной шрапнели, шла кровь. Взрыв оглушил его и до сих пор слух Геяра не восстановился до приемлемого уровня, хотя даже так он услышал дальше по коридору отряд охранников.
Варианта всего два: либо эта группа спряталась в самом начале, когда они громили медблок, либо это те, кто уже успел спуститься сюда позже. Первый не исключен, все-таки главной целью любого бунта является продвижение наверх, как можно быстрее. В медблоке они достают стимуляторы и прекращают страдания братьев, которых отдали на эксперименты, после чего идут дальше. В этот раз они добрались до четвёртого уровня, где располагался основной арсенал охраны до того, как та успела полностью вооружиться, поэтому у Адора и его группы есть шансы пробиться наверх.
Его взгляд упал на собственные трясущиеся руки. В прошлый раз ему повезло, и он после бунта не валялся в коме несколько дней и быстро пришел в себя, даже не оказавшись на столе. В этот раз так не будет: правый глаз почти ничего не видел — лицо ему разбили прилично, вероятно, повреждена глазница, левая рука сломана в нескольких местах, вместе с четырьмя рёбрами и ключицей, и он был готов поставить здоровую руку на то, что у него внутреннее кровотечение. К тому же в него угодил один из дротиков со снотворным. Дозы в них смертельны для обычного человека. Воспитанники Ямы же во взрослом возрасте вполне способны сопротивляться их действию, да и Гит быстро выдернул эту гадость из его спины. Их группу на четвёртом уровне разбили, пришлось разделиться, а когда они с Зиртом остались вдвоём, Геяр решил, что лучше попытаться сохранить жизнь брату, чем продолжать драться в нынешнем состоянии.
Пожалуйста, пусть это будет первый вариант.
Ведь если это действительно отряд, спустившийся вниз уже после начала бунта, то это значит, что запустили лифты — это делается лишь после того, как убивают главных зачинщиков бунта. К тому же это означает, что они будут хорошо вооружены и если их много, то в его состоянии убрать их с дороги будет непросто. Геяр взглянул последний раз на брата, а затем вышел в коридор, ступая медленно и аккуратно, чтобы не задеть никакого мусора или осколков стекла, коих по всему медблоку сейчас хватало. Несмотря на звон в ушах, прикрыв глаза он смог услышать их. Это не так трудно, ведь несмотря на их присутствие в Яме, никто их них не пытался научиться тому, что местные воспитанники усваивают ещё в детстве.
Если враг о тебе не знает, то победа уже наполовину твоя.
Геяр медленно наклонился и поднял с пола достаточно большой осколок стекла. Сойдет. Он убивал людей и с менее приспособленными для этого предметами. В одной из комнат нашлось чем этот осколок обмотать, чтобы не разрезать собственную руку при ударе. По дороге набрал горсть мелкой стеклянной крошки в сломанную руку. Подходя ближе, он слышал их всё отчётливее, слишком неуклюже они пытались не издавать шума. То и дело один из них задевал что-то на полу, дышали они тоже громко, прерывисто. Всё-таки они действительно просто мусор. Лицо Геяра растянулось в хищном оскале — он почти чувствовал запах их страха.
Он считал их шаги, слушал как эта четвёрка медленно движется по узкому коридору, чтобы выйти на один из главных, идущего через большую часть блока. Будь его глаза открытыми он бы уже видел шарящий по темному коридору свет прикрепленного к ружью фонаря. Но ему это не нужно, сейчас это будет даже лишним. Ему не нужно видеть, чтобы знать, где стоит каждый из них, что держит в руках, куда смотрит и как ему стоит их всех убить.
Как только идущий первым повёл стол в другую сторону, Геяр рванул из-за угла и в длинном выпаде вонзил осколок стекла мужчине в шею. Провернуть в ране, достать. Шаг вперед и левая рука выбрасывает осколки вверх, под забрало вражеского шлема. Геяр резко дёрнул головой — рядом с ухом громыхнуло ружьё. Осколок стекла он всадил этому ублюдку в подмышку, выхватил ружьё, выстрелил в ногу тому, кто пытался рукой выгрести стекло из глаз. Выстрел был сделан прямо в упор. На таком расстоянии плевать что засунули в патрон — боль будет адская. Мужчина заорал так громко, что его вопли почти полностью перекрыли знакомый треск шокера. Местные охранники использовали его на длинном древке, получалось что-то вроде электрического копья. Обычно группа надзирателей с ростовыми щитами прижимала ребенка к земле или стене, а потом сразу несколько таких вырубали цель.
Не в этот раз.
Он пропустил шокер над своей спиной и схватился за древко обеими руками. Мужик, который его держал был явно крупнее, только вот никто из этих олухов не умеет делать движения подобные тем, что его научили делать старшие братья, когда всё тело двигается в едином порыве, когда для одного движения задействуются все группы мышц. Геяр выдрал копьё у него из рук, крутанул его в руке, чтобы шокер теперь смотрел на надзирателя, и сделал выпад. Электрический треск, короткий вскрик и враг уже на полу. Два других получили по разряду каждый, а тот, кого он ударил первым уже корчился на полу, заливая его кровью из развороченной шеи.
Тут он заметил у умирающего на бронежилете нож. Настоящий, с добротной деревянной рукоятью. Когда Геяр извлек его то глаз уловил слабый блеск металлического клинка.
— Спасибо, придурок.
Спустя пару секунд он добил всю четвёрку. Сколько бы Судья не пытался, полностью искоренить человеческий идиотизм не под силу даже ему. Оружие, настоящее, простое и надёжное. Оно ценнее любой дубинки, шокера или даже щита. Эти идиоты были не с четвёртого уровня, судя по виду, когда ещё не стало ясно, что это полноценный бунт, похватали что было под рукой и пошли в медблок, а когда поняли с чем столкнулись, спрятались в одной из «коробок». Чтобы дать хоть какой-то шанс работникам медблока, не успевшим эвакуироваться, по этажу стоят несколько комнат с толстыми стенами и дверями — коробки. Пробиваться в них сильно затратно и если внутри точно не находился кто-то к кому братья питали особую ненависть, старшие не тратили столь драгоценное время на то, чтобы пробиться внутрь. Если станет ясно, что мятеж не удался, у них будет время вернуться и добить укрывшихся внутри работников.