— Как ты, Геяр?
Он замер, обратив всё своё внимание на дверь. Голос из соседней камеры он узнал.
— Дреск?
— Да. Как себя чувствуешь?
Геяр потратил несколько секунд на оценку своего состояния.
— Руки и ноги на месте. Глаза вроде тоже. Где мы?
— Сам знаешь. — ответил Дреск, — На самом дне.
Глава 289
Порыв мощного ветра заставил Баллисту покрепче схватиться за тело скалы, по которой он, вместе с сотнями других игроков, карабкался уже второй час. Время между волнами изменения сократилось до трёх дней — это значит, что либо они, либо противник, приблизился к центру искажения достаточно близко, чтобы ускорить работу этого странного механизма самозащиты. Последние две волны уменьшали общий масштаб сформированного мира, поэтому экспедиция сейчас старалась продвинуться как можно дальше, пока «стоимость» каждого шага максимальна. А мир, в который они попали, будто понимая их намерения, постарался максимально усложнить им жизнь.
Томас снова сделал то, о чем уже успел пожалеть несколько раз до этого, — оторвал взгляд от скалы и посмотрел в другую сторону. Внизу длинная змейка уставших игроков переставляла ноги, поднимаясь по проложенному через горы пути. Его взгляд скользил всё ниже, к месту, где эта змейка начиналась, туда, где находился край. Дастриус сам по себе был диковинным местом, где можно встретить самые разные, удивительные вещи. А искажение, в котором они находились будто стало квинтэссенцией этой парадигмы, успев подарить каждому в экспедиции с десяток подобных встреч с чем-то непонятным и странным. Сейчас же они оказались на архипелаге островов… паривших в небе!
Да, вереница игроков начиналась рядом с чередой длинных толстых канатов, соединяющих этот остров с предыдущим, где находилось ещё несколько тысяч, также, как и они, идущих по парящему острову после переправы с другого такого же. В общей сложности оставшиеся на данным момент в живых без малого семнадцать тысяч игроков растянулись на три острова, а вскоре это число увеличиться до четырёх.
Легкое прикосновение по плечу напомнило ему, что ветер поутих и пора двигаться дальше. Томас никогда не замечал за собой боязни высоты, однако, перспектива падения с нескольких километров нагоняла жуть не только на него, а вообще на всех, кто не был уверен в способности передвигаться во всех трёх плоскостях. Этот страх, поначалу совсем небольшой, за последние двое суток успел неслабо так подкачаться на криках тех, кто в итоге сорвался вниз. Даже несмотря на то, что это всего лишь игра, что можно экстренно выйти и не разбиться — они всё ровно были жуткими. Каждая переправа становилась испытанием и еще одна на подходе. Парень шумно выдохнул и пошёл вперёд. Он шёл практически во главе колонны, благодаря… связям?
Разговор, состоявшийся вечером после того, как Изгой и его группа сбросили на вражеское войско огромную лавину, кардинально изменил управление экспедицией. Номинально Сумрак по-прежнему был главным, но по факту, всем теперь управлял Изгой и его подчиненные. Клубы сначала вместе, а потом и по отдельности, пытались наладить связь с организацией Изгоя в реальности, но все эти попытки не дали никакого результата. Ни Изгой, ни его люди, не дали им даже крохотной подсказки, что позволила бы установить их принадлежность к какой-либо организации. Орион пытался сделать это через него: у них со Стужей сложились в какой-то степени приятельские отношения. Томас не стал как-то хитрить и спросил об этом в лоб. Ответом ему был короткий смешок и ничего больше.
После смены руководства, всегда действующая единым отрядом десятка разделилась на небольшие группы по 2–3 человека, рассредоточенные по всей армии. Стужа вместе с двумя другими, сейчас был во главе колонны и занимался прокладкой пути для экспедиции. И это, вероятно, было единственной причиной, по которой игроки Ориона, и он в том числе, сейчас шли впереди. В конце концов он поднялся на небольшое плато, где успело собраться с полсотни игроков Ориона, а также сам Стужа и один из его людей — тот самый, что отправил полетать главу Когтей Солнца. В руках у него был длинный канат с привязанным на конце металлическим грузилом, которое он медленно раскручивал. Легкий шлейф красноватой энергии, очерчивающий траекторию движения грузила, сформировал идеальную окружность, что становилась всё более заметной по мере наполнения предмета маной. Как именно работает магия Мига Томас пока не понимал. Сначала он думал, что его техника сосредоточена на максимальном увеличении собственной скорости, но дальнейшие события показали, что он может ускорять не только себя, но и любые другие предметы. Его собственное движение на большой скорости — лишь частный случай использования куда более разносторонней техники.
Выйдя ближе к краю, Баллиста смог оценить расстояние до следующего парящего острова — не меньше четырёхсот метров. Другой игрок группы Стужи — Прут — уже был там и, кажется, готов был ловить канат. Это не тоненькая веревка, которую время от времени игрокам приходилось использовать, а толстый крепкий канат, по которому должны переправиться буквально тысячи. Протянуть несколько сотен метров на ту сторону броском? Что ж, если бы это делал кто-то из клубных игроков, Баллиста поставил бы на провал. Но эти?
Когда грузило раскрутилось до такой степени, что производимый им воздушный поток стал ощутимым, игрок выбросил его вперёд. Металлический снаряд полетел вперёд со скоростью выпущенного из пушки ядра. Сложенный рядом канат быстро разматывался. Томас прикрыл глаза от солнца ладонью, чтобы разглядеть происходящее на той стороне. В бросок вложили достаточно магии, чтобы канат достиг следующего острова, даже с избытком. Игрок на той стороне резко вытянул руку и металлический шар, пролетая над его головой, замер в воздухе. Магия Прута как успел узнать Томас, сосредотачивалась на манипуляциях с металлом. Пока он на той стороне закреплял канат, здесь готовился к переброске второй.
Следующий остров был немного ниже, поэтому они будут не карабкаться наверх, а, судя по расстоянию между канатами, скользить вниз.
— Ты же уже переправлялся по канату. Чего ты боишься?
Стужа в манипуляциях по налаживанию перехода не участвовал, а просто сидел на краю свесив ноги вниз.
— Разбиться падая с высоты нескольких километров?
Миг и Прут за всё время не сказали ни слова, а вот Стужа иногда мог с ним побеседовать и Томас успел узнать его достаточно, чтобы на такой вопрос ответить серьёзно, без толики иронии. Ведь собеседник действительно не видел ничего страшного в том, чтобы пересечь настоящую пропасть, надеясь на прочность конструкции, состоящей буквально из двух канатов и палки.
— Даже если сорвешься, ты же умеешь летать! — со смехом произнёс Стужа, как будто это был сущий пустяк.
Баллиста действительно достиг некоторых успехов в магии воздуха, но у него язык не повернется назвать его нынешние возможности «полётом».
— Не думаю, что я сейчас готов к такой длинной дистанции.
— Да? — Стужа резко подскочил на ноги, — Сейчас и узнаем! Эй, Миг, дашь ему заряда на половину!
— Чего?
У Баллисты по спине пробежали мурашки, когда Стужа обеими ладонями вцепился в его руку. Попытка отстраниться ничего не дала: Стужа был сильнее него не только как маг, но и физически. Прежде чем Томас успел что-либо сделать, этот псих крутанулся на месте и швырнул его вперёд! Короткое и легкое прикосновение Мига к его ноге по эффекту было сродни мощному пинку. Изначальное ускорение увеличилось в разы, и он полетел вперед куда быстрее. Только вот гравитация никуда не делась! До следующего острова он так не долетит!
Пришлось судорожно вытаскивать ману из ядра! То, на что он тратил минуты ему нужно сделать за какие-то секунды! Мана быстро растекалась по телу, формируя необходимую конструкцию. Он зажмурил глаза, полностью сосредоточившись на заклинании. Спустя пару секунд он начал медленно принимать вертикальное положение в воздухе. Когда он снова посмотрел вперёд, то уже не падал вниз, а медленно летел вперёд, правда, ниже уровня следующего острова. Пришлось впопыхах сжечь целую кучу маны, чтобы кое-как поднять себя выше. После этого он даже лишний раз шевелиться боялся, медленно подлетая к краю парящего острова. Как только он грудью уткнулся в камень, то руками сразу же схватился за протянутую руку Прута, под маской которого, кажется, была сочувствующая улыбка.