Тарас и сам ощущал это желание магии… действовать. За пару минут стало темно почти также как ночью — призванные [Зармом] тучи быстро затянули небо, готовые осыпать мёртвую землю дождем. Концентрация эфира молнии увеличилась в разы и ему стало немного легче уклонятся от чудовищных ударов ревущего от боли брата. Куро сменил копьё на два длинных ножа, больше подходящих для такой близкой борьбы, но пока ему так и не удалось достать свою цель.
Эфира молнии перед предстоящим дождём становилось всё больше. Эта энергия, словно примагниченная, слеталась к нему, позволив использовать [Молниеносный Шаг] без перерыва. Он наконец смог оказаться у Куро за спиной — с какой бы стороны тот не начал поворачиваться, у него теперь будет максимальное время для уклонения. Тогда же его животные инстинкты завыли, отреагировав на ещё не видимые глазу изменения в пространстве. Четыре кинжала материализовались прямо за спиной Куро, нацеленные на Тараса. Его брат достал их так, чтобы они хотя бы немного касались его спины, а значит тот мог зарядить их своей магией на максимум мгновенно.
[Ледяной Доспех] начал наполнятся маной и утолщаться спереди в отчаянной попытке защититься. Четыре кинжала сорвались с места со скоростью пуль и вонзились глубоко в тело Тараса. И самое главное даже не нанесенные раны, нет, они не дали ему вовремя сместиться!
Ладонь Куро сомкнулась на его наруче мёртвой хваткой. Брат дёрнул его на себя и ударил коленом в живот, буквально скакнув ему навстречу благодаря своей магии. Картинка перед глазами Тараса на секунду почернела, весь воздух из лёгких вышибло, его ноги оторвались от земли. Тогда Куро всадил ему в живот длинный нож, следующий удар — такой же нож вошёл ему в грудь. Он бы упал на колени, если бы Куро не придерживал его за плечо рукой. В следующий удар ногой он вложил море маны и боевой энергии, добавив столько своей магии сколько смог.
Удар в грудь повредил ему большую часть рёбер и грудину. Магия брата наполнила его тело, отправив в затяжной полёт. Он сломал своей спиной десятка два деревьев и пролетел, наверное, сотню метров, прежде чем врезался в здоровенный валун, достаточно крепкий чтобы выдержать удар. Тарас рухнул на землю, чувствуя, как половина органов в его торсе громко кричит о повреждениях вспышками боли.
Пошёл дождь. Он начался без какого-либо разгона, ливнем ударив по сухой мёртвой земле. Падающие с неба капли были такими же мёртвыми, как и почва, которой они должны были дать жизнь. Эссенция смерти в нём была такой сильной, что Тарас почувствовал её сладкий вкус на своём языке. Вот как выглядит дикая магия. Целый регион умерщвлён, а даже то, что в нём живот, не знает ничего кроме смерти.
Глаза нашли медленно идущего к нему Куро. Последний удар… это была не ошибка. Он специально наполнил его своей магией, чтобы отправить подальше, в зону, где активно поле снижения скорости. Хорошая ловушка. Если бы это замедление действовало просто в некотором радиусе вокруг Куро, то с этим ещё можно было что-то поделать. Но когда оно настроено так, что усиливается по мере отдаления от него, при этом медленно сужая не задетую область… Это точно придумал и сделал Квод. Ублюдок всегда мыслил не как все. Как и он.
Поразительно, но [Зарм] все ещё был в его руке. Даже после таких ударов ему хватило сил удержать столь дорогой сердцу меч. Тарас спрятал его — в этом бою он уже своё дело сделал — и призвал вместо него [Стремление Макки]. Опираясь на него, он рывком поднялся на ноги — по-другому он бы просто не сумел заставить встать своё истерзанное тело. Куро собирает силы для финального удара. Знает, что старший брат не сможет уклониться, не в этом замедляющем поле, не в таком состоянии. Готовит удар, который просто разорвёт его на куски. Готовит ему гарантированную смерть.
Уже нет смысла разрывать ядро и получать лишние штрафы за смерть. Куро после его убийства протянет недолго, даже со скоростными способностями, до лагеря экспедиции тот если и дотянет, то умрёт после первого же сделанного удара. Нет, он встретит атаку брата иначе. Обе его ладони крепко сжали древко копья. Ни в бою с Линаром, ни в искажении со змеелюдами, ему так и не удалось соединить всю его магию в один удар.
Он помнил последний бой Адора — лидера четвёртого восстания, в котором Лок участвовал. Ни до ни после ему не доводилось видеть такой… слаженности. Адор превратился в идеальную машину для убийства, способную выдать все сто процентов своего тела в одном единственному ударе, когда каждая мышца, каждое сухожилие, каждый нерв, каждая клетка тела — всё используется для нанесения удара.
Тарас начал собирать ману из ядра и тянуть весь эфир из окружающего пространства, не разбирая какой именно. Он сделает тоже самое, заставит каждую клетку своего поврежденного тела вложиться в предстоящий удар и объединит его со всей магией, какую только сможет наскрести.
Куро остановился, отвёл копьё назад, готовясь к финальному выпаду.
Тарас сделал тоже самое. Магия вокруг него начала выть и стонать, ему больше не нужно было силком притягивать её к себе, теперь она сама тянулась к нему, наполняя каждую частичку тела. В этот раз у него получится, он сделает его — один единственный идеальный удар.
Глава 294
Кончик вражеского копья прошёл в миллиметре от его лица. Крюк уклонился от удара копейщика, наручем отбил в сторону меч второго оппонента, наклонился вперёд и выдохнул ему прямо в лицо облако металлической стружки. Сработало, как и всегда — отлично. Парень не успел отвернуться или прикрыть глаза, поэтому мелкие кусочки металла попали ему в глаза. Хочешь победить игрока в Дастриусе? Самый простой способ — отбери у него возможность видеть. Страх и паника естественные реакции сознания на потерю зрения. Даже если человек цел, без зрения, абсолютное большинство не продемонстрирует и пятой части своего потенциала.
Крюк без особого труда пинком отправил врага, прикрывающего рукой глаза, на землю. Остался только копейщик, успевший немного нарастить дистанцию, чтобы не стать жертвой того же приёма, что и его напарник. Здесь главное не попасть под его выпад и сократить дистанцию для невыгодной оппоненту. Марк рванул на врага усиленным маной и боевой энергией рывком, выставив вперед руки в одной, из которых держал свой нож-коготь. Удар копейщика был молниеносным — точно какая-то техника — вот только к несчастью для него, и древко и наконечник были металлическими. Под действием магии Крюка, наконечник отклонился в сторону достаточно, чтобы его скорости хватило для уклонения.
Стоит отдать оппоненту должное — как только он понял в какую ситуацию попал, то сразу же отпустил копьё и попытался сделать рывок назад. Однако Крюк оказался проворнее и успел вонзить свой крючковатый нож в голень врага. Неизвестный игрок оттолкнулся одной ногой назад, а вторую Крюк потянул на себя поэтому в итоге парень просто упал на землю, где сразу же получил сокрушительный удар коленом по шлему, заставивший его распластаться на тёмной земле. В очередной раз он продемонстрировал неплохую подготовку, потому что сразу же попытался прижать подбородок к груди, защищая шею, но не успел. Короткий клинок пробил кольчужный койф и горло. Силы у Крюка хватало, поэтому за пару движений он распорол всё, что только можно было и встал, оставив врага захлёбывать собственной кровью.
Мечник сидел на траве, не способный прочистить ноющие от боли глаза, которые с каждым движением моргающих век, повреждались всё больше застрявшими в них кусочками металла. Крюк подхватил копьё убитого им оппонента и подойдя вплотную, всадил его в бок беззащитного мечника вкладывая в удар и боевую энергию и свою магию манипуляции металлом. [Неприятие посредственности] — навык его легендарных наручей — позволял ему видеть уязвимые места в предметах, и он владел ими достаточно долго, чтобы научиться попадать прямо в сияющую точку, отображающую слабое место. Узкий наконечник прошил металлическую кирасу и прошел через всё тело по диагонали от печени до легкого. Крюк с животным рычанием поднял вверх копьё с насаженным на него игроком, а потом со своей силы опустил вниз. Копьё пробило кирасу ещё раз и вышло с другой стороны, воткнувшись в землю. Судя по хрипу и конвульсиям мечника, играл он не на самых маленьких болевых настройках. Ничего, так даже лучше, пусть скотина помучается.