— Так для короля будет лучше, — спокойно сказал он. — В сонной воде он сохранится в том же виде, что и сейчас. Его превращение прекратится. Время для него остановилось. — Киллер сделал паузу и осмотрелся. Потом спросил. — Знаешь, для чего я тебя оттолкнул от себя, когда стрелял?
Я шумно всхлипнула, вытерла слёзы и дрожащим голосом тихо сказала:
— Не знаю.
— Я это сделал, для того, чтобы уберечь твои способности. Если ты прикоснёшься к кому-то в тот момент, когда он собирается кого-то… поранить или убить — твоя Искра погаснет на долгое время. Сомневаюсь, что тебе, — на этом слове он сделал акцент, — придёт в голову причинить кому-то вред, но если ты сама так сделаешь, то способности исчезнут навсегда. Помни об этом.
Мы приблизились к башне. Пернатый так и лежал на спине у её подножия, раскинув крылья. Он дышал через широко открытый клюв. Из его огромной раны не шла кровь, как я ожидала. Она была абсолютно сухая и обгоревшая по краям до угольной черноты.
— Ты не посмеешь навредить девочке, — прохрипела птица, глядя расширенными глазами на Киллера. Он не обратил на эти слова внимания и начал подниматься по лестнице, идущей спиралью вокруг башни. Сделав несколько глубоких вдохов, сущность сказала уже в спину Киллера, — Хищник рано или поздно окажется на свободе и надёт тебя. Ты не сможешь от него спрятаться.
— Пусть сначала выберется из сонной воды, — усмехнулся Киллер.
За пять минут мы поднялись на вершину башни. Лестница вывела нас на небольшую площадку из металлической решётки. Я поняла, что эта вышка не такая уж высокая в сравнении с башней короля. Угадав мои мысли Киллер сказал:
— При перемещении в мир живых, высота точки отправления играет важную роль только, если ты ещё не умеешь это правильно делать. Когда у меня были способности, я их постоянно совершенствовал, много тренировался, экспериментировал. Мне нравилось спускаться в этот мир, исследовать его законы. Я понял, что он устроен как внутренняя поверхность шара. Самый верх здесь — это самый низ там. Это и есть точка отправления, но до неё можно добраться не только с помощью самой высокой башни.
Киллер поставил меня на ноги лицом к себе, крепко держа за обе руки. Он сел на корточки и спокойно сказал, глядя мне в глаза:
— Сосредоточься на мире живых, вспомни, где сейчас твоё тело, что произошло перед тем, как ты попала сюда. Эта вышка — специальное устройство, которое усиливает твои способности. Она подтолкнёт тебя.
— Я не буду вас никуда перемещать, — упрямо заявила я.
Киллер не успел мне ничего ответить на эти слова. Совсем рядом с нами появилась сущность с дырявым крылом. Она внезапно взмыла и зависла в воздухе прямо у площадки, на которой мы стояли. Её здоровое крыло работало с удвоенной нагрузкой.
Пернатый держал в лапах совсем вымокшего в обычной воде короля. Киллер, увидев их, сразу же вскочил на ноги, отпустил меня и достал оружие. Он нацелил его на незваных гостей.
Я хотела сбежать вниз по лестнице, потом решила попробовать быстро переместиться в мир живых в одиночку, но представив, что сейчас будет с сущностью и королём, поступила иначе.
Киллер уже нажимал на спусковой крючок, когда я с размаху бросилась на него сзади. Мои мысли в этот момент были сосредоточены на моём теле, на больнице и на докторе Калиоте. Киллер не ожидал толчка сзади и чуть не свалился с площадки на лестницу, но вовремя сделал шаг вперёд, чтобы удержаться на ногах. В этот же миг прогремел выстрел, снаряд пролетел мимо сущности. Извернувшись, пернатый забросил короля на площадку в тот момент, когда мы с Киллером уже растворялись в воздухе.
Всё исчезло. Я провалилась во тьму.
Глава 23
Грудь и живот сжало так сильно, что невозможно было сделать вдох. Мой рот широко открылся, безуспешно пытаясь ухватить как можно больше воздуха. Такое со мной бывало, когда я резко летела вниз, сидя на очень экстремальных аттракционах. Детей до двенадцати лет на такие не пускали. Но стоило мне только посмотреть сотруднику парка в глаза, как мой возраст для него сразу становился пропускным. Правда, несколько раз Хищник выгонял меня из комнаты страха и с американских горок до того, как я успевала их испытать на себе. Он всегда старался беречь меня от сильного испуга.
Я открыла глаза. Кто-то уже подбежал к моей кровати и начал что-то суетливо нажимать на приборах, что-то говорить. Второй человек появился с другой стороны и ввёл мне какое-то лекарство через катетер на руке. Картинка перед глазами была чёткая, но я не узнавала этих людей. Не до этого было. Дышать. Надо дышать.
Я резко выдохнула, после чего лёгкие сами сделали глубокий вдох. Боль прожгла шею и грудь, но тут же начала стихать. Закружилась голова, перед глазами всё поплыло, и я снова начала проваливаться в забытье. Подошедших ко мне врачей нигде не было видно. Может быть, никто и не приходил вовсе.
— Доктор Калиот! — в кабинет начальника без стука ворвался взволнованный Виктор Сергеевич, невролог, один из исследователей способностей Фаби, — у нас ЧП! Девочка вышла из комы. У неё шок, сейчас она без сознания. Даниил Николаевич и Дмитрий Евгеньевич тоже. Как только они к ней подошли, с ними что-то произошло.
Доктор Калиот быстро поднялся из-за стола, на котором были разложены бумаги. На его лице по-прежнему оставалась сосредоточенность. Он мгновенно обдумал новость и спросил, догадавшись, что именно могло произойти:
— Они вступали в контакт с девочкой? — его голос был ровным.
— Я не знаю. Видеокамеры уже просматривают. Меня позвал реаниматолог. Он услышал грохот в палате Фаби. Когда зашёл туда, эти двое уже лежали на полу.
— Идёмте, — Калиот торопливо зашагал из своего кабинета. Виктор Сергеевич последовал за ним.
Они зашли в палату к Фаби. Там было четыре врача и спящая девочка. Даниила Николаевича и Дмитрия уже увезли на каталках в соседние палаты.
— Что по видеозаписям? — спросил Виктор Сергеевич у одного из врачей.
— У девочки была остановка дыхания, одновременно с этим она пришла в себя. Даниил Николаевич подбежал, начал смотреть, что там по приборам. Дмитрий по его просьбе ввёл препарат, потом он резко замер и повалился на пол, как мешок. Даниил Николаевич посмотрел на девочку и тоже упал. Фаби ничего не делала, она просто лежала, смотрела перед собой и пыталась дышать.
— Что с ними? — спросил доктор Калиот, глядя на показатели девочки.
— Трудно сказать. Мы уже начали поводить обследование. Их состояние на данный момент не стабильно.
— А Фаби?
— Девочка вышла из комы окончательно. Дыхание восстановилось самостоятельно, ИВЛ не потребовалась. От боли и затруднённого дыхания она потеряла сознание. Сейчас просто спит.
Дмитрий очнулся самый первый. Он так и пролежал ещё несколько часов, до самой ночи. Пустыми глазами, глядя перед собой и ни на что не реагируя. Врачи не понимали, что с ним происходит, судя по проведённому обследованию у него было сильное сотрясение мозга. Хотя при падении в обморок в палате Фаби, головой он не ударялся вообще. Это произошло довольно-таки плавно и без единого ушиба.
Когда Дмитрий, ближе к полуночи, вернулся в реальность и начал осознавать себя, в его палате никого не было. Он первым делом принялся внимательно ощупывать свою голову, лицо, шею, руки, грудь, живот. Потом осторожно сел на кровати и осмотрелся. Голова сильно кружилась, его начало мутить.
Спустя несколько долгих минут борьбы со слабостью Дмитрий отцепил от себя датчики, капельницу и встал на ноги. Он шагнул к столу, на котором стояла вода в кувшине. Его штормило из стороны в сторону, но он всё-таки добрался и выпил всю воду прямо из кувшина. Стало немного легче.
Одежда лежала аккуратной стопкой на стуле рядом. Дмитрий Евгеньевич медленно оделся и вышел из палаты, опираясь одной рукой на стену. Он оказался в длинном белом коридоре. Навстречу шёл человек средних лет в узких очках и белом халате, судя по всему врач. Увидев Дмитрия, он прибавил шаг. Подойдя ближе, встревожено сказал: