Пожалуй, она была не слишком хорошей матерью — постоянно в работе, на встречах и в разъездах, слишком занятая политикой. Эд большей частью был предоставлен себе и многочисленным, постоянно сменяющимся из-за ее разъездов учителям. А с того момента, как стало ясно, что он — интуит, и она отправила его к Таллину, все стало еще хуже.
Брат настаивал на том, что ее приезды нарушают покой школы и отвлекают учеников. И это было правдой: как слабый интуит она чувствовала, что ее тревоги и страхи проникают в спокойную и уединенную жизнь школы, смущают учеников, которые едва-едва научились чувствовать энергию Потока.
Иногда ей казалось, что все произошло, потому что она слишком мало внимания уделяла сыну. Он хотел был заметным, значимым. Но сначала она боялась за него, потому что не могла быть постоянно рядом, а потом отправила к Таллину. Она поддерживала и интересовалась до поры до времени теми технологиями, которые с фанатичным рвением изучал брат. А потом стала бояться того, что не могла понять. А понять, как работает искусственный интеллект она не могла. Чувствовала неправильность, чувствовала, как искажается энергия Потока. То, что изначально казалось ей благом, теперь стало кошмаром всей Галактики.
Супремус Таллин всегда недоумевал, почему сестра не хочет попробовать работать с ним. Но Иллария боялась, что в своем желании сделать все идеально, в своем стремлении облагодетельствовать всех, зайдет слишком далеко. Она так сильно любила и горела своим делом, что пожертвовала своим интересом к новым технологиям, которыми занимался брат. Тем страшнее было понимать, что сына уберечь не удалось.
Мысли снова вернулись к положению, в котором она оказалась. Иллария прекрасно понимала, что генерал Кларк рано или поздно придет к неизбежному пониманию, что даже под пытками она не выдаст координаты Коалиции Свободных. Когда общепринятые методы получения информации перестанут работать, то появится Кассиан.
Иллария мучительно хотела и вместе с тем боялась увидеть сына: страх матери быть отвергнутой, боль от потери Хэнка — этого было слишком много для нее одной и потихоньку лишало сил.
С тихим гудением, прерывая тревожные раздумья женщины, откатилась в сторону бронированная дверь, охрана из штурмовиков, выставленная в коридоре посторонилась, пропуская генерала Кларка и человека, которого Иллария вовсе не ожидала увидеть на корабле Конклава.
7.2
— Генерал Соларис, — Кларк выглядел крайне довольным собой, но Иллария даже не обратила внимания на его приветствие, не отрывая взгляда от пришедшего с ним мужчины, — в виду того, что Вы не хотите с нами сотрудничать, я решил, что будет лучше, если текущую ситуацию вам разъяснит кто-то более близкий… Вы ведь знакомы с сенатором Перфидусом?
— Теперь я не вполне в этом уверена, — справившись с потрясением, ровно ответила Иллария, невольно расправляя плечи и будто бы сбрасывая усталость.
— О, вы все так же язвительны, Иллария, — ничуть не смутившись холодного приветствия, ответил мужчина и добавил, повернувшись к Кларку, — Генерал, будьте добры, проводите нас в более уютное помещение. Камеры не слишком располагают к разговорам.
— Ну же, Иллария, не упрямьтесь, — сенатор почти рывком поднял ее на ноги и, играя роль галантного кавалера, взял под руку, выводя в коридор.
Кларк тенью следовал по пятам, сопровождаемый отрядом Теневых стражей.
Иллария старалась избавиться от оцепенения и начать думать. Сенатор Ксавьер Перфидус действительно был ее давним другом. Их познакомил Белл Соларис — ее отец — во время одного из официальных торжеств на Виридисе. Она — совсем еще девочка, и не многим старше нее — Ксавьер, делающий первые шаги в политике, оказались сторонниками противостояния набирающей тогда силу Гильдии техников. Виделись они в силу занятости редко, но всегда активно спорили о процветании Галактики, способах борьбы с диктаторской властью, опирающейся только на технический прогресс и игнорирующий другие нужды, да и о многом другом.
Ксавьер подал Илларии идею организовать Коалицию. Они много переписывались, Илларии к тому же льстило его внимание, как мужчины. Но они оба понимали, что флирт во время официальных мероприятий — это не серьезно, и просто позволяет скоротать совсем уж скучные, но необходимые моменты.
Они были, пожалуй, друзьями, в какой-то степени соратниками, а потом Иллария совершенно ушла в дела Коалиции, и их дружба прервалась. Времена были неспокойные, а она не хотела доставлять дополнительных проблем разборчивому и толковому сенатору. Он никогда не выступал открыто против правительства, но, так или иначе, помогал с продвижением разумных законопроектов, направленных на благо Галактики.
Уже много позже, когда она тайно встречалась с Хэнком, и когда родился Эдриан, Ксавьер очень активно участвовал в создании Нового Совета, и это напоминало о прошлых временах, когда так же бок о бок, они продирались сквозь извечные политические интриги.
И теперь человек, которому она доверяла, в серой форме Конклава без знаков отличия, совершенно уверенно и спокойно шел по вражескому кораблю, придерживая ее под локоть, таким знакомым, после сотен официальных мероприятий, жестом.
Они вошли в небольшую переговорную, которая, видимо, была создана для допросов: металлические стальные панели, чуть более яркое, чем в камере освещение, овальный стол по центру и пара стульев.
— Генерал Кларк, оставьте нас наедине, пожалуйста, — в мягком тоне просьбы сенатора Перфидуса, галантно отодвигающего для Илларии стул, прозвучал приказ. — Как вы верно заметили, мы старые знакомые и будем рады… пообщаться.
Илларию едва не передернуло от паузы и слишком сладкого тона, а особенно от того, что генерал Кларк, коротко кивнув, удалился, поманив за собой Рассель. В безликой допросной Иллария оказалась наедине с сенатором.
Флюэнс порядком устала от череды пространственных переходов. Технически это было не так уж сложно, при условии исправных гипердвигателей: все, что нужно — перевести рычаг ускорителя в крайнее положение. Практически же приходилось делать множество расчетов, чтобы не угодить в планету или любой другой объект при выходе. Бортовой компьютер очень помогал при выборе необходимых координат, но сейчас она почему-то чувствовала неясную тревогу, как будто что-то шло не так.
Флюэнс резким, сильным движением перевела рычаг ускорителя. Смазано пронеслись перед глазами всполохи звезд, и "Фантом" вышел из гиперпрыжка во Внешнем Кольце. Но на этот раз плавного перехода не получилось: корабль тряхнуло, послышался скрежет и, едва не влетев в визоры кабины пилота, отвалился кусок обшивки.
— Гравитация тебя побери… — прошептала Флюэнс, провожая его взглядом, и пытаясь унять некстати возникшее чувство тревоги и дрожь в руках, сильнее сжала рычаг.
На приборной панели красным замигала тревожная лампочка.
— Абби, кажется, у нас перегрев в гипердвигателе. А раз отвалилась обшивка, то, скорее всего, что-то с регулятором или со стабилизаторами.
— Блу-блль! — сокрушенно отозвался Абби, замедляя "Фантом" до максимально низкой скорости.
— Нас бы расплющило или разорвало при переходе, если бы что-то случилось со стабилизаторами, — возразил Таллин, неожиданно возникая у Флюэнс за спиной. — Возможно, аллювиальные амортизаторы полетели, и небольшой перегрев спровоцировал временное отключение систем стабилизации непосредственно при выходе из гиперпространства.
Словно подтверждая его слова, красная лампочка мигнула пару раз и погасла. Флюэнс разжала онемевшие пальцы, судорожно сжимающие рычаг управления, и тихо выдохнула, чувствуя, как успокаивается сердцебиение:
— Надо, чтобы корабль посмотрели техники Коалиции, я и Абби могли что-то пропустить, — Флюэнс была уверена, что отлично разбирается в любой электронике, так как привыкла копаться в деталях кораблей столько, сколько себя помнила, но подобная уверенность могла выйти однажды боком.